Ответ срывается самопроизвольно. Мне даже думать не нужно.

Бояться Полковника? Моего Полковника? Доброго, честного, благородного? Никогда!

Даже, когда он злится мне не страшно. Разве что самую малость. Где-то очень глубоко внутри. Инстинкты ведь не задавишь. Особенно - натренированные годами. Но все равно это не так, как с другими. Не до колик в животе, не до желания оттолкнуть и убежать на другой конец мира. А то и дальше.

Тим ничего не отвечает. Сделав глубоки вдох, обнимает меня. Крепко, почти изо всех сил, заставляя охнуть от такого напора.

Хватка моментально ослабевает.

Он цепляет пальцами мой подбородок. Неужели, поцелует? У меня внутренности стягиваются в тугой узел, внизу живота разливается настоящий пожар. От нетерпения я едва держусь, чтобы не переступить с ноги на ногу. Быть к нему так близко уже испытание. А сейчас…

– Но ты снова дрожишь.

Его дыхание обжигает мой лоб. Губы Тима находятся близко… очень близко… Я вижу их. Каждую полосочку. Вижу его лицо. Высокие скулы, широкий лоб, квадратный тяжеловатый подбородок, спрятанный за стильной бородкой.

Только глаза прячутся в тени. До них снова не дотянуться.

– И так каждый раз. Стоит мне до тебя дотронуться, как ты превращаешься в перепуганного зайчонка.

От этих слов неприятные мурашки растекаются по коже.

Я шумно сглатываю.

– У меня есть определенные проблемы… с доверием.

– С доверием, значит, – ему не нравится мой ответ.

А что я могла сказать?

Что покойный муж избивал меня? Несколько раз пытался изнасиловать по пьяни и останавливался только, когда видел изуродованную ожогами спину? Что?!

– Тимофей, пожалуйста, – протягиваю, больше не в силах это терпеть. Меня потряхивает от нетерпения. От его близости и недоверия. В ушах шумит, и мир сузился до размеров одного-единственного человека. – Не надо.

– Чего, Варя? – рычит он. – Чего?

Он сам прекрасно знает ответ.

Не стесняясь в выражениях, грязно выругавшись, Тимофей разжимает руки и немного отстраняется, увеличивая расстояние между нашими телами. Все мое естество противится этому, тянется за ним, не желая признавать поражение.

Как оказывается, Полковник только этого и ждал.

Он действует быстро. Без лишней скромности. Не заботясь ни о чем на свете.

Рывок – и я уже прижата к нему вплотную.

Сразу же мужская рука следом опускается на затылок, не давая отвернуться.

Я успеваю только охнуть и ухватиться за его предплечья.

Над головой слышится сдавленный стон, что эхом отзывается в моем сознании.

– Черт, – выдыхает мне в губы. – Не играй со мной… волшебная девочка.

– Я не…

Он не дает мне договорить. Запечатывает губы диким, необузданным поцелуем, заставляя мои резко подкоситься. Из моего горла вырывается тихий стон. Разум отключается, как по щелчку. В голове пусто. Ничего, что может нарушить сладость момента.

Как же хорошо…

Все хорошо. Что бы он ни делал. Как бы ни прикасался. Хорошо и… правильно. Сумасшествие какое-то. Сладкое наваждение.

Пожалуйста, пусть оно никогда не заканчивается. Прошу.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем мы оба начинаем задыхаться. Прижавшись друг к другу лбами, жадно ловит накаленный, пропитанный легким ароматом лекарств, воздух больницы.

Нас обоих потряхивает. Пьяные расфокусированные глаза прикрыты. В ушах стоит утихающий свист, растворяющегося в ночи, наслаждения.

– Я приеду за вами через два дня, – хрипит Полковник, запуская новую волну мурашек от основания шеи и до самой поясницы. – Собери все необходимые вещи и договорись со школой. Нужно решить вопрос с переездом как можно скорее.

– Что?!

Меня будто в солнечное сплетение ударили.

От его слов становится дурно.

Вся магия мигом растворяется, и я чувствую, как лечу прямиком в жерло вулкана.

– Какой к черту переезд? Мы ни о чем таком не договаривались. С чего ты вообще взял, что я позволю тебе забрать у меня ребенка? Ни за что, слышишь?! Я не отдам тебе Юлю!

От злости и обиды я не могу себя контролировать. Голос предательски ломается, переходит на крик, привлекая внимание персонала. Но я не могу по-другому! От одной только мысли, что он задумал отобрать у меня дочь, хочется расцарапать ему лицо.