Притворщик! Наглый, наглый актеришка. Сначала притворялся, что не собирается этого делать, заставил меня рассказать обо всем Юле, а теперь…

– Варя, успокойся. Ты неправильно меня поняла.

Вот, кто точно умеет держать эмоции под контролем! На его лице не дрогнул ни один мускул.

С другой стороны, с какой стати ему вообще испытывать волнение или нервничать? Это же не у него пытаются отобрать ребенка.

– Юля МОЯ дочь, Полковник! Я никому ее не отдам.

Повторяю с нажимом, не желая больше видеть его довольную физиономию. Снова возникает стойкое ощущение, что я говорю сама с собой. Он же словно и не слышит меня. Стоит и ухмыляется.

Неприятно.

Поэтому сейчас скажу пару из тех фраз, что заготовила заранее и пойду к СВОЕМУ ребенку, а он пусть идет своей дорогой.

Окончательно.

Тем более, у него есть к кому. Как там ее звали? Анжела?

Вот и пусть катится к ней! А нас оставит в покое.

– Знаю.

И снова он улыбается, заставляя меня чувствовать еще большую неловкость.

Что за игру он затеял?

Не понимаю…

– Я хочу забрать вас обеих, Варя. Тебя и Юлю. Вместе.

У меня резко учащается пульс, в висках пульсирует.

Сердце клокочет в груди, норовя или нырнуть под ребра, или выпрыгнуть через горло.

Так… Надо успокоиться. Хотя бы немного.

Иначе я точно рискую заработать сердечный приступ.

– Что… все это значит? – слегка запинаюсь, но заставляю себя договорить. Впившись в него взглядом, жду объяснений.

Абсолютно нечитабельное выражение лица. Какой же он невыносимый! Совершенно непробиваемый. Как я вообще могла в такого влюбиться?!

– Теперь ты готова меня выслушать?

Становится обидно. Я напоминаю себе, что сейчас не место и не время для личных переживаний. Что меня не должна волновать его реакция. Никто из нас двоих не давал никаких обещаний. Претензии неуместны. Но, черт, как же сложно сопротивляться, когда внутри все так и бурлит.

Киваю в ответ. Не открыто, не приветливо, а сдержанно, давая понять, что приняла его линию поведения, но подыгрывать ему не собираюсь.

– Объяснись, пожалуйста, – прошу спокойно. Невольно обхватываю плечи руками.

– Я вчера уже говорил тебе, что скоро все изменится, – его губы складываются в кривой ухмылке, от вида которой меня окатывает дурным предчувствием. – Я мог бы попытаться забрать у тебя Юлю. Стоит мне пойти в суд, как тебя привлекут за похищение чужого ребенка и подделку документов. Гордеев мертв, вся ответственность лежит на тебе.

Холод разом сковывает все тело. Пронзает насквозь. Каждую мышцу, каждую клетку. Предчувствие не обмануло.

Мы же могли решить все иначе, полюбовно… Не ковыряя прошлое, не так грязно. Меня словно саму в эту грязь окунули, с головой. Выдернули все то, о чем я старательно пыталась забыть все эти месяцы, искренне веря, что начала новую жизнь, без старых, въевшихся в кожу воспоминаний, которые иногда хотелось содрать с себя вместе с той самой кожей.

– И мы оба прекрасно понимаем, что в данной ситуации закон, как и справедливость на моей стороне.

Я пожимаю плечами, сглатывая вязкий ком.

– Но? – выдерживаю небольшую паузу и заглядываю ему в лицо. – Всегда ведь должно быть какое-то «но», верно?

Мне не нужно дожидаться утвердительного кивка, чтобы понять свою правоту. Все в этом мире имеет свою цену. В том числе и благосклонность Полковника. Вопрос лишь в стоимости.

Осилю ли я ее?

Сознание шепчет, что нет.

* * *

– Тебя, Варя. Я. Хочу. Тебя...

Хриплый голос как выстрел в лоб. Раскаленный свинец растекается по моим венам, заставляя содрогнуться. Мышцы сводит болезненным спазм.

Моргаю. Задыхаюсь от шока.

Я смотрю ему в глаза, и в них нет ничего, кроме решимости. Не могу поверить - он не шутит…

– Ты выйдешь за меня замуж, и мы вместе будем воспитывать  нашу  дочь.

– Н-нет, – шепчу глухо. – Это… это безумие!

– Пусть так, – не спорит Полковник, хватая меня за плечи и притягивая к себе. – Мне плевать, что это. Плевать на все. Ради своего ребенка, возможности быть с ней и видеть, как она растет… я готов на все. Вопрос в том, на что готова ты, Варя?

Пара секунд.