Сдуваю волосы с лица и возвращаю внимание к раздутому, как самовар чемодану. Усилив давление на зипер, пытаюсь сдвинуть его с места и прищемляю указательный палец.

– Ай, – вскрикиваю от и боли. – Да что ж такое.

Едва сдерживаюсь, чтобы не заплакать от обиды и негодования. Эмоции бьют через край, ещё пара секунд и все - точно не выдержу. И так уже второй день. Закон подлости в самом ярком его проявлении. Потому что все из рук валится. За что ни возьмусь - провал. То вещи найти не могу - как сквозь землю провалились, то с замками проблемы, то ещё что-то. Но самое ужасное - телефонные звонки. Постоянные. Бесконечные. С утра и до самого вечера. И все от Лёши. Причитания брата и требование "взяться за ум и не совершать старых ошибок" так и звучат в ушах бесконечным эхом. Скоро действительно психану и пойду в аптеку за берушами!

Кипя от раздражения, наконец, справляюсь с чемоданом и медленно поднимаюсь с колен. Чтобы тут же едва не свалиться на пол, зацепившись за край ковра.

– Ну что за идиотский сегодня день? Все бьётся, ломается, случается! – сокрушаюсь шёпотом, чтобы Юля не слышала.

Скорее бы уже завтра, чтобы выйти из аэропорта и просто выдохнуть с облегчением. Хотя кого я обманываю? Какое к чёрту облегчение, если даже мысли о предстоящем переезде пугают до дрожи. Снова этот ненавистный город. Снова зависимость от другого человека. Снова неизвестность и подвешенное состояние.

Я уже переживала всё это, и воспоминания ещё слишком свежи, болезненны. Как я могу довериться Полковнику, если до сих пор не понимаю, что у него на уме? Какие планы? Что бы он там не говорил, мы по-прежнему чужие люди. Незнакомцы, по волею Судьбы связанные общим ребёнком.

Мысли плавно утекают к Юле. Вспоминаю её радость, когда рассказывала ей об отце, и сердце разрывается на части, а к глазам подступают слёзы. Нельзя мне их разлучать! Совесть никогда не позволит мне встать между ними. Но и делать вид, что вся эта ситуация мне по душе тоже не могу.

Хотя иногда так и хочется плюнуть на все, опустить руки и пустить жизнь на самотёк. Пусть само все решается, а я понаблюдаю со стороны. Но нельзя. Сама ведь знаю, что не смогу так поступить. Никогда.

Юля и её интересы в приоритете. А ради благополучия своего ребёнка я готова на многое. Если не на все.

– Мамочка, просмотри, я свои игрушки собрала, – в эту же секунду из комнаты выбегает моё синеглазое чудо и несётся на меня, таща за собой набитую до отказа дорожную сумку ярко-розового цвета. – И книжки положила! Все! Папа же будет мне читать на ночь? – перескакивая с одной темы на другую. – Все папы так делают. Я по телевизору видела.

– Ну раз видела, – отвечаю ей в тон, в момент забывая обо всех неприятностях.

– А ещё папы водят детей в парк и дарят подарки. Как думаешь, мой папа мне что-нибудь подарит? – поднимает на меня свои огромные глазищи. – Вот бы он подарил мне котёнка... Я была бы самой счастливой девочкой в мире!

– Котёнка, значит? – вопросительно выгибаю бровь. Вот она - детская непосредственность. Словно и не её только сегодня выписали из больницы. – А как же твоя аллергия?

– Разве у меня есть аллергия на кошек? – горестно выдыхает и опускает взгляд. – Это же нечестно... Они ведь такие милые... И вообще, откуда мне знать, есть у меня на них аллергия или нет, если у меня никогда-никогда не было своего котёнка?

Выкручивается моя егоза, а мне и ответить нечего. И правда, у нас никогда не было домашнего питомца. Аквариум в доме Гордеева не в счёт. Нам к нему даже подходить нельзя было, не то чтобы кормить или что-то ещё. А тут... Я когда-то тоже мечтала о маленьком четвероногом друге. Только в моём случае дело было далеко не в безобидной аллергии...

– Значит, хочешь котёнка? – говорю задумчиво, заправляю пшеничную прядь за ушко и легонько чмокаю в лоб. – Тогда нам придётся вместе уговаривать твоего папу. Насколько я помню, он не очень-то любит всю эту живность в доме.

– Так ты согласна? – недоверчиво поднимает на меня глаза.

– Если ты пообещаешь быть умницей и во всем слушаться меня.

Опускаюсь на корточки и обнимаю её изо всех сил, какие только остались после этих, насыщенных на потрясения, дней. О том, что завтра может стать ещё хуже стараюсь не думать. Гоню прочь все грустные мысли, коих за это время накопилось предостаточно и в очередной раз посылаю молитвы в Небо. Пусть у нас всё получится. Мы ведь заслужили быть счастливыми. После всего, что было в прошлом... Боже, помоги.

– Ты не проголодалась? – спохватываюсь я, вдруг вспоминая, что время уже почти три часа дня.

– Проголодалась. Сделаешь мне яичницу с помидорами?