— Людвига убили!

За ней ринулись парни. Но там, где девушке понадобился лишь шаг, им пришлось преодолевать обратно всю комнату.

В любом случае, далеко убежать беглянке не удалось. Когда я вслед за остальными выскочила в зал, то обнаружила ловкую девицу, уже рыдающую на плече схватившего ее Буча.

Скривив заплаканное наивное личико, она ткнула пальцем назад с уже надоевшим обвинением «Убийцы» и полутролль удивленно воззрился на сбегающего вниз по лестнице Вито.

— Закрыть зал! Никого не выпускать! — рявкнул Диего, уже спокойно сходя вниз и показывая жетон охраннику на дальнем входе. Музыка оборвалась на высокой ноте, и его голос в полной тишине легко перекрыл зал. — Работает Ночной Отряд Шестого Сектора. Всем оставаться на местах. Здесь произошло преступление.

— Но как же! — возмущенно выкрикнула официантка. — Вы же убийцы.

— Милая, мы полицейские, — успокаивающе сообщил Буч, усаживая ее на ступеньку.

Отчего девушка еще больше затряслась, с подозрением переводя взгляд с одного на другого участника отряда. Только я не удостоилась ее внимания, надеюсь, из-за того, что меньше всего подпадала под типаж больного на голову душегуба, который убил жертву, а потом тут же взялся за расследование, в поисках себя же.

— Буч, вытаскивай охранника и приводи его в порядок, пусть рассказывает, кто приходил к Павлини перед нами. Вито, пиши в участок, чтобы вызывали следаков на убийство. Мы только двери выбивать горазды, да пугать милых дам. — Диего вышел вперед, к клетке, в которой уже не танцевали. Змей воспользовался замешательством мангуста и обвил ее кольцами, стискивая зеленым пленом хрупкое тело. Оба танцора не двигались и выжидательно смотрели на нас. Музыка тоже замолкла.

— Граждане, сейчас у вас проверят документы и перепишут имена.

— Облава? — истерично крикнул кто-то из толпы и народ заволновался. — Кого вяжут? Я против!

— А кто тебя будет спрашивать? — выкрикнули с другой стороны. — Спеленают и в кутузку.

Кто-то начал прессовать охранника на входе, истерично требуя «срочно меня выпустить, кое-что передам и вернусь».

В это время из-за лестницы появился Буч, вытаскивающий за ноги бессознательное тело охранника. Полутролль нагнулся, шлепнул несчастного по щеке, встряхнул за шкирку. Тот начал приходить в себя и выть от испуга.

— Вот он, труп! — тут же прокомментировали в толпе.

— Какой же он труп, если вопит?

— Да ты на зверскую морду этого громилы посмотри, у него и мертвый заговорит. Ох, и мутузит же, беднягу. Сейчас опять убьет.

— Парни, аккуратнее работайте, — сквозь зубы прошипел Фаворра, — с гражданскими надо нежно, ласково.

Забурлив шепотками, толпа расступилась, пропуская высокого прилизанного молодого человека в форме с клубным значком на лацкане.

— Я старший администратор, — нервно представился он. — Прошу воспринимать меня как представителя клуба! Немедленно объясните, что здесь происходит, кого и по какому поводу вы убили. Дебора, милая, как ты?

Он бросился к сидящей на нижней ступени и стучащей зубами девушке.

Вито, сосредоточенно набирающий на коммуникаторе сообщение в участок, настороженно вскинул голову, но администратор заслонил собой официантку.

— Не трогайте девушку! Мужлан! Вы пугаете ее.

Я встретилась глазами с поднявшим голову хмурым Фаворрой, стоявшим внизу среди волнующихся людей. Он постучал пальцем по виску, и я согласно кивнула. Да, нравится мне или не нравится, пора убирать защиту, открывать разум и искать хоть какую-нибудь зацепку, любую подозрительную деталь, пока чувства присутствующих ярки.

Облокотившись на перила, я окинула взглядом зал. Выдохнула, освобождая разум.

Едва не потянулась к командиру, в надежде опереться на надежную стальную прохладу, но… нет. Не буду этого делать. Последняя моя концентрация на Фаворре закончилась нашим общим помрачением. Ну их, такие риски. Справлюсь сама, не маленькая.

В университете мы часами тренировались ставить и снимать щиты. До полного автоматизма. Представляли огромные прозрачные колпаки-«стаканы», которыми накрывались сверху, плотно, не оставляя ни малейшей щелочки, ни единого зазора для внешнего эмоционального окружения.

Укрываемся щитом — все видим, все слышим и ничего не чувствуем. Убираем защиту — и весь мир начинает искриться, играть эмоциональными красками.

Это красиво. Если увидеть со стороны — открывается величественная картина тайного волшебного мира, которая доступна только нам, избранным. Менталистам.

Я же эстет? Эстет. Тогда… Может быть любоваться со стороны?

Зачем нырять в волну, захлебываться… Представлю-ка себя скалой, горной кручей. Величественной и прочной. Вокруг бьются волны, мельтешат. А на вершине — только ветер и полный обзор.