— Этот человек, Тим, — мой любимый мужчина. Понятно тебе? Наши с тобой отношения — мое прошлое. И вместо того, чтобы дать возможность хотя бы что-то хорошее время от времени о нас вспоминать, ты доводишь меня до абсолютного отторжения ко всему, что с тобой в принципе связано. Улавливаешь?

— Нет.

Я теряюсь. Не знаю, как реагировать. Тимур сейчас напоминает пришибленный ледокол. Прёт, как ошалелый. Это даже смешно могло бы быть…

Слежу, как он снова тянется к стулу, который служит тумбой для обреченных цветов, на стол между нами ложится ювелирный квадратный чехол. Я его в руки, конечно, не возьму. Тимур сам щелкает на кнопочку, футляр открывается.

Кольцо.

Не знаю даже, смеяться или плакать.

— Я к тебе не вернусь. — Произношу то главное, для чего в принципе предложила встречу. Смотрю в лицо Тимура, на стол — тошно. Кем он меня считает? Не понимаю… Вижу, что Тимур кривится. — Ты зря полез к моему папе. Я предупреждала, что это ошибка. Ты зря продолжаешь лезть ко мне…

— Я уже рассказал о тебе своим. Ты же этого всегда хотела. Я абсолютно серьезен в своих намерениях…

— Но меня они не интересуют. Ты меня слышишь?

— Ты на меня злишься. Но три года, Алис… Три года нельзя так легко выбрасывать. Нам хорошо вдвоем. Мы привыкли. У всех бывают кризисы, малыш… — Слушаю его и чувствую тошноту. Жмурюсь, мотаю головой:

— Я тебя не люблю, Тимур. И никогда не полюблю. Думаю даже, что вряд ли любила…

Говорю чистую правду. Не затем, чтобы поглубже оскорбить, а просто, чтобы хотя бы своей честностью сломить его упрямство.

По реакции вижу, что слышать подобное ему неприятно, но и разительных изменений в степени решительности не замечаю.

Он постукивает пальцем по столу — нервничает. Злится. Но не отступается.

— Ты мне отомстила, Алиса. Сделала больно в отместку за боль. Может хватит?

Смотрю на Тима, чувствую себя ужасно. Я ничего больше к нему не чувствую. Но больно, что потратила так много себя на такого твердолобого потребителя.

Придумала себе. Романтизировала. А теперь…

Горло сжимается. Чувствую досаду. Прокашливаюсь:

— Ты прав в одном: сначала я хотела тебе отомстить. Ты меня так с грязью смешал, что я себя грязью и почувствовала. Девственность отдала первому встречному. Ты этого добивался? Нет? Но добился этого. Я не этого для себя хотела, но из-за тебя сделала именно так. И сейчас я не жалею, потому что мне повезло. А могло не повезти. Но ты не волнуешься обо мне. Ты постоянно только о себе думаешь. То заштопаешь меня, то простишь…

Вспоминаю его слова и накрывает. Замолкаю, просто дышу.

Пью воду, но это не очень помогает. Сердце бьется быстро. Чувствую себя, как в ту первую ночь.

— Я не буду прикрывать твои проебы перед папочкой, понял меня?

Говорю сухо, хотя внутри снова влажное болото. Вижу, что Тимур злится сильнее. Ненавижу себя за это, но чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. И я вот это любила? Что я за дура была?

Откидываюсь на спинку стула, запрокидываю голову и моргаю, впившись пальцами в свои же плечи.

Если он сейчас хотя бы что-то скажет или сделает — раскричусь, а то и расплачусь. Надеюсь, ему хватит ума пару минут помолчать.

Формулирую в голове свои финальные слова, после которых встану и уйду. Там будет что-то об окончательности, бесповоротности, отвращении и заявлении в полицию. Если надо будет — тоже схожу к его отцу. Уверена, именно в этом состоит его самый большой страх.

Но озвучить свои угрозы я не успеваю.

— Алиса, — потому что я слышу оклик, смотрю вправо и холодею.

К нашему столику идет мой отец. Но это полбеды.

Отставая на шаг от него — Денис.

Он сказал, что будет в офисе. Получается, соврал. Только разозлиться я не могу, потому что сейчас злится он.

И мы оба знаем: моя ложь куда хуже.

* * *

— Дочка, всё хорошо? — Папа задает вопрос, останавливаясь рядом с нашим столиком. Его ладонь ложится на мое плечо, он чуть сжимает.

Я запрокидываю голову и киваю.

— Да, всё хорошо. А вы тут обедаете? — Спрашиваю ненатуральным голосом, смотря на него с ненастоящей улыбкой. Держусь пару секунд, а потом съезжаю с отцовского лица за его плечо. Смотрю на Дениса.

Для меня жизненно важно сейчас поймать его взгляд.

Сердце вылетает. Ладони мокрые. Страшно. И дело совсем не в риске нашего с ним разоблачения.

Денис же просто мажет по мне взглядом, делая ещё хуже. Чувство такое, будто окатило ледяной трезвящей водой. Понимаю, что всё плохо, но сделать вот сейчас ничего не могу.

Слежу за тем, как Денис подмечает всё. Цветы. Задерживается на кольце. Дальше с прищуром смотрит на Тима. Он в ответ с опаской. Сглатывает.

Ненавижу его сейчас. Себя тоже, но его больше. Такой смелый со мной, он так явно сдулся при моем отце и Астахове…