Врезавшись каблуками в паркет, я дергаю рукой, чтобы вырваться из стальной хватки. Миша не отпускает, а наоборот, сплетает наши пальцы.

- Вы забываетесь, Михаил Янович, - повышаю тон. - Я здесь исключительно по работе, чтобы выполнить заказ. Если бы я знала, что вы посмеете явиться на встречу после вчерашнего, то никогда бы не приехала в ресторан.

Миша останавливается возле стола, ослабляет ладонь. Больше не держит…

Тусклый свет с улицы падает на его волевой профиль, превращая в бездушный каменный слепок. Он кажется злым, но это не так. Демин растерян, потому что не контролирует свои эмоции. Ему стыдно за наш поцелуй, он раскаивается, и это ранит меня ещё глубже.

- Я хотел попросить прощения. Не знаю, что на меня нашло, но я не имел права целовать тебя против воли, - произносит сдержанно. Мне кричать хочется от его равнодушия. - Не повторится. Слово офицера.

Дежавю больно бьет в грудь, как разряд дефибриллятора. Миша говорил мне то же самое после нашего первого поцелуя. Семь лет назад.

Слово он тогда не сдержал... Но сейчас другая ситуация.

- Извинения приняты. Это все? - стервозно выпаливаю, из последних сил сохраняя самообладание. - Тогда давайте вернемся к обсуждению вашей свадьбы, - горько ухмыляюсь и достаю планшет. - Оформление, план рассадки гостей, тайминг, - быстро перечисляю, не смотря Мише в глаза.

Осекаюсь на полуслове. Чувствую крепкую хватку на плечах, опасную близость горячего мужского тела, сбивчивое дыхание на щеке. Слышу сдавленное: «Плевать на свадьбу». И планшет падает из рук, разбиваясь о паркет. Экран с развернутым эскизом гаснет.

Встречаюсь взглядами с Мишей, тону в бурном, штормовом море его глаз. В них столько боли и безысходности, что мне становится страшно. Липкие мурашки ползут по спине, а внутри все пылает и разлетается в щепки, как в эпицентре стихийного бедствия.

- Настя, я очень запутался, - выдыхает он неожиданно. Всегда твердый голос сейчас пропитан отчаянием. - Почему-то мне кажется, что ты в силах мне помочь. Что вы с сестрой знаете больше, чем говорите. Что мы с тобой не чужие друг другу. Поправь меня, если я ошибаюсь. Скажи, что это не так, а я просто одержимый псих. И, клянусь, я уйду и больше не потревожу тебя никогда.

На улице накрапывает весенний дождь, мелкие капли барабанят по крыше, ветром заносятся на террасу, хаотично летят в нас, как шальные пули. На шелковой ткани моей кремовой блузки проявляются мокрые пятна. Я начинаю дрожать, но не от холода, а от переизбытка чувств. Миша накидывает пиджак мне на плечи, и я кутаюсь в его запах. Родной до мурашек. Для меня он всегда будет пахнуть зимним морем.

- Не уходи, - выдыхаю на эмоциях, а он прижимает меня к широкой, каменной груди.

Уткнувшись носом в его рубашку, я на миг прикрываю глаза. Позволяю себе маленькую слабость, о которой грезила во снах долгие семь лет - укрываюсь от бед в объятиях любимого мужчины. Теплых, убаюкивающих.

Я уношусь в прошлое. В тот день, когда мы с Мишей в последний раз были вместе. В съемном домике на окраине военного городка. Я просила его остаться со мной, а он твердил, что долг зовет. Я думала, что провожаю его на службу, но у его «долга» оказалось женское имя - Альбина.

- Не уходи, - повторяю шепотом, растворяясь в его руках. Чувствую себя жалкой, потому что снова не могу отпустить.

Настя, что ты несешь? Очнись!

Это чужой жених! Твой клиент! Зачем ты лезешь в его семью? Ты же не такая. Не разлучница!

Любовницей стала против воли, но сейчас есть выбор.

Однажды он уже бросил тебя. Хочешь снова испытать эту боль? Если на себя плевать, о детях подумай, которые боготворят светлый образ папы Капитана. Не надо им знать, какая грязь скрывается под ним.

- Поговорить хочешь? - произношу холодно, и Миша напрягается. - Хорошо. Давай поговорим.

Я с трудом отталкиваю его, ломая себя в этот момент, потому что хочу быть с ним. Но нельзя.

Молча возвращаю пиджак и мгновенно замерзаю. Причина не отсутствии верхней одежды, а в острой нехватке жарких мужских объятий. Я сажусь за столик, накинув на себя плед, но согреться уже не могу. Закусив губу, чтобы не расплакаться, отворачиваюсь к реке. Город вокруг нас живет своей жизнью, суетится и шумит, а мы будто зависли на паузе.

Время идет. Мы оба молчим. Подбираем нужные слова - и никак не можем их найти. Раньше мы разговаривали часами, встречали рассвет в одной постели, проболтав всю ночь.

Все прошло. Забылось. Теперь мы чужие.