- Что ж, я так понимаю, вопрос решен? – разрывает он неловкую паузу. Киваю, не сводя с него глаз. – Тогда спокойно готовьте свадьбу.
- И вашу…. тоже?
Демин медлит с ответом, приближается ко мне практически вплотную. Пристально, долго рассматривает меня, будто пытается вспомнить. Борется с собой, а потом вдруг делает шаг назад и спокойным тоном произносит:
- Вы не обязаны, Анастасия. Я сказал это для того, чтобы у Антоновского не оставалось сомнений в вашей честности. Он знает, что я не стану иметь дело с гнилыми людьми, а обман чую за версту. Это профессиональное.
- То есть… я вам ничего не должна? – уточняю на всякий случай.
Он снова проходится по мне мучительно пронзительным, препарирующим взглядом, всматривается в мои поблескивающие от слез глаза, ищет ответы. Так и не получив отклика, словно ударяется о бездушное стекло, Миша твердым, размашистым шагом направляется к выходу.
- Прощайте, Анастасия. Я вас больше не потревожу, - говорит, не оглядываясь. Оставляет свою визитку на тумбочке. – Это на случай, если у вас опять возникнут проблемы.
И уходит, бросая меня одну в растрепанных чувствах.
Глава 6
Михаил
– Будешь ждать?
– Буду…
– Я должен успеть сделать тебя своей женой, чтобы мы точно не потеряли друг друга…
– Миша! Прекрати говорить так, будто мы уже расстались!
Каждую ночь, когда я закрываю глаза, в ушах звенит приятный женский голос, что кажется мне родным, а в сознании всплывает образ блондинки, которую я никогда не видел наяву. Чёрты ее лица нечеткие – и расплываются в сплошное, смазанное пятно, как только я пытаюсь сфокусироваться на них. Иллюзия испаряется, стоит лишь мне протянуть руку и дотронуться кончиками пальцев до ее округлого животика, скрытого под тканью моей тельняшки.
Бред… Её не существует. И никогда не существовало. Она лишь плод моего больного воображения.
Я одинокий морской волк, и у меня не было ни жены, ни семьи. Об этом твердят все родственники и люди, которые меня знали в прошлом. Это подтверждают восстановленные документы. Что я могу противопоставить фактам? Сломанную интуицию?
Море было моим смыслом жизни и стало моим проклятием. Я погиб как личность.
«Моя личность. Моя жизнь. Все теперь твое. Береги»
У меня не осталось ничего, кроме больных снов, от которых я должен избавиться…. Чем скорее, тем лучше. Ради моего маленького сына.
Почему тогда проклятый призрак сводит меня с ума? Я учусь игнорировать его, как шизофреник воображаемых друзей. Запрещаю себе искать похожую блондинку в толпе, грезить о ней, как помешанный. Но сегодня.… моё безумие достигает пика.
Образ обретает внешность и душу, становится осязаемым. Черты проявляются, как святой лик на иконе. Мягкая улыбка, ямочки на щеках, большие небесно-голубые глаза. Запах незабудок, теплое, но робкое прикосновение ладони, бархат кожи, шелк пшеничных волос. И чистый взгляд, стреляющий метко в сердце и навылет.
Травмированный мозг находит параллель и заполняет пустоту, что высосала из меня все чувства. Галлюцинация превращается в реальность.
Я снова просыпаюсь в холодном поту, но на этот раз с ее именем на губах:
- Настя!
Дышать тяжело, словно из легких выкачали кислород и наполнили их раскаленным паром. Все вокруг в огне. Ко мне тянутся языки пламени, обволакивают тело горячими щупальцами, душат. Выставляю руку, чтобы сбросить с себя эту дрянь.
- Миш-ш-ш, - доносится испуганное змеиное шипение.
Часто моргаю, прогоняя сон, граничащий с бредом, вижу свою руку на тонкой женской шее. Одно легкое движение – и позвонки хрустнут. Я всматриваюсь в лицо, а пальцы непроизвольно сжимаются.
Неконтролируемая ярость накатывает волнами.
«Отставить, Демин!» - гремит в ушах командирский тон хрупкой Насти.
Отрезвляет. Встряхивает, как на корабле в шторм. Приводит в чувство.
Я резко прихожу в себя. Разжимаю окоченевшую руку.
- Аля, какого хрена ты здесь делаешь? – рявкаю с досадой.
- Ты звал кого-то.… - лепечет она, кашляя и прижимая ладонь к горлу.
- Понятия не имею, - лгу уверенно, а в сознании застряло на повторе: «Настя». - Я спал. Просил же, Аль, не приближаться ко мне в такие моменты. Что если бы я навредил тебе? Меня бы посадили, а Мишаню вернули моему брату под опеку. В лучшем случае.