Два незнакомца, которые не знают, с чего начать. И надо ли? Иногда прошлое лучше отпустить, чем реанимировать.

Первым не выдерживает Миша.

- Значит, мы были знакомы?

- Были, - признаюсь шепотом, и голос срывается. Больно говорить о нас в прошедшем времени. - Очень давно.

- Почему ты не призналась, когда я спрашивал?

Отчетливо слышу нотки претензии в его вопросе, почти физически чувствую на себе тяжелый, буравящий взгляд, что пронзает меня насквозь, но продолжаю смотреть на воду, ищу в ней утешение и спокойствие.

- Это был незначительный эпизод в нашей жизни. Мы провели всего лишь несколько месяцев вместе в далеком военном городке Мурманской области. Неудивительно, что ты забыл меня.

Произношу эти жестокие слова и сама себе не верю. Улыбаюсь сквозь душащие слёзы.

Возможно, для Миши я действительно была лишь проходящей любовницей, но для меня он стал целым миром.

- Мы были близки?

Я хватаю ртом воздух, будто получила удар под дых. Жар приливает к лицу, пульс стучит в висках. Перед глазами, как в калейдоскопе, проносятся откровенные сцены нашей близости.

Мы были одним целым. По крайней мере, мне так казалось.

- Миша, все это уже неважно, - произношу пересохшими губами. И неожиданно для самой себя повышаю голос: - Ты женишься, у тебя сын!

Демин зажмуривается и сдавливает пальцами переносицу, будто у него приступ мигрени. Закрывает лицо ладонями, яростно растирает щеки, приводя себя в чувство. Поднимает на меня усталый взгляд, протягивает руку к моей, что покоится на столе. Соприкасаемся кончиками пальцев, высекая искры, и я отдергиваю кисть.

- Свадьба - формальность. У меня есть некоторые проблемы, Настя, о которых я не хочу распространяться посторонним людям, - произносит он осторожно. - Я в долгу перед Альбиной. Так уж получилось, что долгое время мне некому было доверять, кроме нее.

Пропасть между нами становится бездонной и необъятной.

Мы посторонние. Он предан другой.

- Так исполняй данные ей обещания, Миша, ты же человек слова. Офицер. Отец, в конце концов, - отчеканиваю громко, с каждой фразой рискуя скатиться в истерику. - Какая разница, что было раньше? Главное, что сейчас у тебя семья.

Наш разговор прерывает официантка. Опускает дымящийся стеклянный чайник с кроваво-алым ройбушем между нами, будто проводит чёрту. С дежурной улыбкой ждет, когда мы сделаем заказ.

Брейк. Передышка перед вторым раундом.

- Ты знаешь местную кухню, Настя? - невозмутимо обращается ко мне Миша, раскрывая меню, но не смотря в него. Его взгляд неотрывно устремлен на меня. - Что посоветуешь?

- Стейк слабой прожарки. Здесь его готовят идеально, - выпаливаю, не задумываясь.

- Ты любишь мясо? - удивленно выгибает бровь.

- Нет, ты любишь, - уверенно заявляю. - Я буду овощной салат.

С легкой тоской и жгучей ностальгией я вспоминаю, как он жарил большие куски баранины в новогоднюю ночь, чтобы накормить меня. Когда мы жили вместе, наша морозилка всегда была забита мясом. Я не научилась готовить его так, как ему нравится, но он всегда хвалил мою стряпню и ел с аппетитом.

- Видимо, мои вкусы поменялись, - задумчиво бубнит Миша, захлопывает меню и возвращает официантке. - Мне, пожалуйста, то же самое, что и даме.

Некоторое время сидим в тишине. Кусок в горло не лезет, чай обжигает губы, но я пью его большими глотками, пряча слёзы в горячей чашке. Миша не притрагивается к еде. Откинувшись на спинку плетеного кресла, он обволакивает меня тягучим взглядом, любуется мной, запоминает. Смотрит на меня трепетно и нежно, как семь лет назад. С любовью. Словно мы никогда не расставались.

Это невыносимо!

Нервы на пределе. Сорвавшись, я поднимаюсь с места и отхожу к стеклянному парапету. Впиваюсь онемевшими пальцами в перила, запрокидываю голову и устремляю поплывший взгляд в темно-серое небо, плотно закрытое тучами. По лицу беспощадно хлещет ветер, на щеки падают капли дождя и смешиваются с моими слезами. Ничего не вижу сквозь мутную пелену. Только чувствую…

Скрип паркетной доски.… Неторопливые шаги… Тяжелое, сбивающееся дыхание… Родной запах, который не перепутаю ни с чьим другим…

Я вся превращаюсь в оголенный нерв, когда Миша подходит ко мне сзади. По-хозяйски прижимается со спины, согревая меня мощным и жарким, как раскаленная печка, телом, ведет носом по волосам, растрепавшимся на сквозняках, растирает продрогшие плечи горячими ладонями.