Демин хрипло покашливает, погружаясь в свои мысли, пристально изучает дочек и исподлобья посматривает на меня. Будто ждет чего-то.… Слов, действий, подсказки? Неужели он не помнит, как я шутливо называла его Медведем? Какой крошечной и хрупкой ощущала себя по сравнению с ним. Как пряталась в его объятиях от всего мира. Как сильно любила.

Конечно, нет. Забыл… Другая любит его не меньше. Может, даже больше, чем я, если нашла в себе силы простить. Ждала, несмотря ни на что, принимала. В награду за смирение она обрела тепло и защиту в его крепких руках.

- Впредь будьте осторожны, - хмуро басит Миша. – Анастасия, на вас воспитательная беседа с детьми, а с тренерским составом я сам разберусь.

Послушно киваю, прижимая к себе Незабудок, боковым зрением улавливаю мельтешение возле бассейна, слышу детские переговоры и смех. Другие воспитанники с сумками бегут на выход, где их встречают родители. Молодая тренер неуверенно плетется к нам, с опаской поглядывая на злого, промокшего Демина.

- Простудитесь, - чуть слышно шепчу ему.

Он вздрагивает, как от хлесткой оплеухи. Словно просыпается. Пронзает меня опустевшим, потухшим взглядом. Кивнув на прощание, молча проходит мимо, оставляя лишь стойкий шлейф запахов моря и пряного мужского тела. Хочу обернуться, посмотреть ему вслед, но беру себя в руки.

- Вы их мама? – спрашивает очевидное тренер, суетясь вокруг близняшек, которые тоже с тоской провожают дядю Медведя. – Сейчас я быстро помогу им переодеться и собраться. Подождите в холле. Клянусь, глаз с них не сведу! – горячо убеждает меня девушка, видимо, панически боясь жалобы и увольнения. – Потом подберем удобный для вас план занятий, если вы не передумали.… Прошу, дайте мне шанс!

- Хорошо, - соглашаюсь после паузы. - Надеюсь, я об этом не пожалею, - сурово свожу брови к переносице. - Девочки! Вас это касается в первую очередь! Я предупредила, - грожу им пальцем.

- Мы будем слушаться! Честное слово! – пылко заверяет Ариша. – Мам, ты пока проследи, чтобы дядя Медведь не простыл. Он добрый.

- Да, нам он понравился, - поддакивает Поля. – Мам, а можно.…

- Марш собираться! Нас Макс ждёт! – рявкаю на них, прежде чем они снова попросят папу.

Кто бы на меня так прикрикнул, чтобы я не просила себе… Мишу. Чтобы не рассыпалась на осколки каждый раз, когда вижу его. Чтобы не совершала опрометчивых поступков.

Некому меня остановить и уберечь от ошибки.

Дальше – всё как в тумане. Оставив детей на попечение тренера, я бреду в спортивный зал, где занимается Миша. Не обнаружив его там, поворачиваю в сторону мужской раздевалки, совершенно не думая о последствиях.

Меня штормит, швыряет со стороны в сторону, будто я иду по палубе корабля во время сильной качки. Один неверный шаг - и меня снесет волной в море.

- Михаил, вы в порядке? - говорю совсем не то, что меня на самом деле волнует. – Я хотела бы поблагодарить вас.…

Слова колючими комьями застревают в горле, кислород сгорает в легких, по щекам бесконтрольно текут обжигающие слёзы, когда я нахожу Мишу взглядом. Он стоит спиной ко мне, на моих глазах нервно, раздраженно срывает с себя футболку, обнажаясь по пояс….

- Ми-ша, - беззвучно лепечу онемевшими губами. Прикрываю рот ладонью, подавляя немой крик.

Он застывает, напрягается всем телом, так что каждый мускул каменеет. Дышит чаще и тяжелее, сминая в руках футболку, но не оборачивается. Будто ждет, что я испарюсь, как призрак. Я же пошевелиться не могу.

Сквозь слёзы я ласкаю взглядом его широкую спину, через которую бугристыми змеями пролегли шрамы от ожогов. Их не было, когда мы были вместе. Я бы запомнила. Они появились после того, как Демин бросил нас.

Я будто наяву чувствую его боль. Всё становится неважным, пустым. Даже предательство.... Моё сердце тянется к любимому мужчине, который сильно пострадал, и я делаю шаг. Переступаю невидимую пропасть между нами.

Бесшумно подхожу ближе, поднимаю ладонь, провожу кончиками пальцев по шрамам. От моих легких прикосновений мышцы становятся стальными. Я словно поглаживаю раскаленный металл. Обжигаюсь, но не отдергиваю руку.

- Миша, что с тобой произошло? – сипло шепчу, а он по-прежнему не оглядывается. Лишь плечи поднимаются и опускаются в такт его шумному звериному дыханию. Я понимаю, что пересекаю красную линию, но не останавливаюсь. - Ты из-за этого оставил службу?

- Пожар. На корабле, - отрывисто выдыхает он в пустоту перед собой. – Это было давно.