- Не пылите, Анастасия, - он выставляет ладони перед собой в примирительном жесте. - Я врач-гинеколог, ежедневно работаю с пациентками, так что немного разбираюсь в женщинах. Мне хватило короткого общения с вами, чтобы сделать правильные выводы. Тем более, через питерских коллег мне удалось выяснить много интересных фактов, которыми я хотел сегодня поделиться с братом. Например, что у вас близняшки и родились они с характерными родимыми пятнышками под ягодицами, если верить акушерке. Зачаты были неестественным путем, а с помощью ЭКО. Я знаю, как Миша был помешан на продолжении рода, думал о рисках на службе и боялся ничего не оставить после себя. Поэтому он и сохранил биоматериал в базе репродуктивной клиники, в которую по стечению обстоятельств обратились и вы, Анастасия. Всё сходится. А ещё в свидетельстве о рождении девочек обе Михайловны.

- Потому что это его дочки и имеют право хотя бы на отчество. Я не лгу. Не лгу, - повторяю, как заведённая.

- Я ни в чём вас не обвиняю. Скорее, прошу о помощи.

- М-м-м? - удивлённо вскидываю подбородок. - Какой?

- Всё просто. Я хочу вернуть брата, мне не нравится то, что с ним происходит. Он будто чужой человек, - цедит в отчаянии.

- Вы были рядом всё это время и ничего не сделали? - выдаю с нотками обвинения. - Вы же одна семья. У вас было целых семь лет!

- Не было, - отрезает он грубо. Злится. - Мы нашли Мишу в начале года на другом конце страны, причём совершенно случайно. Через одного подонка, который играл человеческими судьбами. Психиатр Сафин должен был помочь моему брату, а вместо этого мстил мне через него.

- За что?

- Долгая история. Я у Сафина жену увёл. Влюбился в неё, спас и помог развестись с тираном. Разумеется, он не простил нам этого, хотел разлучить с помощью Миши, но в итоге.… добился воссоединения братьев спустя семь лет, - усмехается Герман. - Без этого одержимого психа мы бы не отыскали друг друга. Сейчас Сафин там, где должен быть, - в лечебнице, и больше не причинит никому вреда. Однако он успел безжалостно поковыряться в Мишиных мозгах. После него мой брат отвергает любую медицинскую помощь. Я пытался убедить его, предлагал ведущих психотерапевтов из России и Германии, но он отказался наотрез. Заявил, что никого больше не впустит ни в голову, ни в сердце, а напоследок переехал в Питер, видимо, чтобы я не доставал его.

- Миша упрямый.

- Не то слово! Как баран! Но мы не можем потерять его ещё раз, Анастасия!

Демин подаётся вперёд, врезается в меня напряженным взглядом, полным мольбы. Как будто я - последняя надежда. Обиженная, брошенная женщина никогда бы не согласилась, но я.… всё ещё люблю Мишу. Не сомневаясь ни секунды, твёрдо выдаю:

- Хорошо. Расскажите мне о нём всё, что знаете.

* История Германа - в книге "Неверный отец. Счастье в конверте"

Там мы узнаем подробнее о его жене, о Сафине, встретим Мишаню и найдем Мишу. Для более полной картины читайте. История закрученная, но с обязательным ХЭ!

Герман начинает говорить, и каждое его слово как скальпель, что вонзается в меня и препарирует без наркоза. Душа выворачивается наизнанку, сердце истекает кровью, пропуская удары, мозг разрывается от мыслей и острой боли. Держусь за стол, впиваясь в его деревянный край онемевшими пальцами. До белых костяшек, до сломанных ногтей.

Я будто покидаю своё тело. Сейчас я как Миша - потерянная и истерзанная судьбой. Я проживаю все то, о чём холодно и спокойно вещает Герман.

- Семь лет Миша прожил в незнакомом городе под чужой фамилией. Тем временем мы считали его пропавшим без вести. Все силы бросили на активные поиски, но они не увенчались успехом. Мы бились в закрытые двери. У меня по сей день стойкое ощущение, что брата стерли как личность. Будто кто-то специально заметал все следы. Даже этот гребаный банковский перевод удалось обнаружить только сейчас, и то потому что я попросил поднять ваши документы, Анастасия. Со стороны Миши всё чисто, словно вас не существовало в его жизни.

- Зачем кому-то прятать его? Это слишком жестоко.

- Я могу ошибаться, - пожимает плечами Герман. - Пока Миша сам всё не вспомнит, нам остается только гадать.

- У него амнезия? - озвучиваю самую дикую версию, и она подтверждается.

Демин кивает, а я прикрываю глаза, чтобы сморгнуть слёзы.

Невыносимо.