- Ты замужем, - звучит как обвинение. Миша накрывает мою правую руку своей, вдавливает в бортик. Свободную ладонь укладывает на талию, обездвиживая меня и обезоруживая. - И у тебя две дочери.

- Да…. У нас всё хорошо.

Не спешу разворачиваться, чтобы он не распознал ложь по моим заплаканным глазам. Но Миша настойчиво прокручивает меня в крепких руках. Не отстраняется ни на сантиметр. Прижимает мою ладонь к своей груди, где сердце стучит, как отбойный молоток.

Из зала доносятся первые ноты неизвестной мне мелодии, переплетаются с шумом дождя, создавая новую уникальную композицию. Миша бережно обнимает меня за талию. Ведет как в танце, увлекая меня вглубь террасы, на сухой островок, куда не долетают косые капли дождя.

Я теряюсь во времени и пространстве. Все вокруг становится неважным и пустым, кроме пронзительного, горящего взгляда, грубовато-ласковых прикосновений и хриплого шепота.

- В бассейне девочки сказали мне, что их настоящий отец потерялся. Значит, они не от твоего мужа? - Миша неожиданно выводит меня из забытья. - Где их родной папа, Настя?

«С ним что-то не так», - шелестят в ушах слова сестры вместе с шумом ветра. Перед глазами - шрамы от ожогов, что изувечили широкую спину. В памяти скупой ответ: «Пожар. На крейсере». И тема закрыта.

Суровый Медведь никогда не стал бы жаловаться женщине, тем более, посторонней. Это не в его характере. Как бы ему не было плохо и больно, он сцепит зубы и промолчит.

Я не знаю, что случилось с Мишей, но это оставило след не только на теле....

Вдали раздается раскат грома, и я импульсивно прижимаюсь к его крепкой, лихорадочно вздымающейся груди. Мы на свежем воздухе, но кислород сгорает между нами. Каменное мужское сердце под моей ладонью ускоряет ритм, разгоняется и гулко бьется, как взбесившееся.

- У меня было ЭКО… Я думала, что от гражданского мужа, а оказалось.… от донора, которого я не встречала ни разу в жизни, - осторожно начинаю рассказывать. Выдаю информацию дозировано, будто по крошкам даю хлеб истощенному человеку после голода.

Неотрывно слежу на мимикой Миши. Никакой реакции, словно он и правда не помнит. Ничего! Вместо нашей короткой истории любви и измены - чистый лист. Будто нерадивый школьник вырвал страницу с двойкой из дневника.

Как это возможно?

- Ты узнала, кто он?

Вспышка молнии озаряет его мрачное, хмурое лицо - и я неосознанно протягиваю к нему руку, чтобы разгладить морщины. Невесомо веду подушечками пальцев по щетинистому подбородку, касаюсь уголка плотно сжатых губ. Миша ловит мою ладонь, прижимает к колючей щеке.

Невольно улыбаюсь. Щекотно. Мурашки по коже.

- Он сам нашёл меня, - сипло шепчу, задыхаясь от давно забытых ощущений. Говорить сложно. - В канун Нового года заявился в квартиру и сказал, что будет заботиться о моём ребёнке. Позже мы узнали, что у нас двойня. Я плакала, дико боялась, что не справлюсь, а он утешал меня и обещал всегда быть рядом.

Всхлипнув, я облизываю соленые губы. Миша наклоняется ко мне, и мы соприкасаемся лбами. Большими пальцами он бережно стирает слёзы с моих щёк.

Стоим в обнимку, как одно целое. Плавно покачиваемся на месте в такт медленной музыке. Мы будто обсуждаем кого-то другого, плохого мужчину из моего прошлого, а Миша жалеет меня и пытается согреть после предательства.

- Не сдержал слово? - недовольно рычит.

- Нет. Оставил нам денег и уехал. Дома его ждала другая женщина, но я узнала об этом слишком поздно.

- Военный? - гремит устрашающе в унисон со звуками грозы. - Таким не место на флоте.

- Теперь уже бывший, в отставке, - заторможено шевелю губами, чувствуя кожей его злое, шумное дыхание.

Мысли путаются. Логика отключается.

Абсурд! Как он мог обо всём забыть?

- Этого подонка легко пробить по личному номеру, - неожиданно предлагает Миша, а я хватаю ртом воздух, как рыбка, выброшенная на берег после шторма. - Надо его найти, заставить ответить за всё и платить алименты…

- Нет, не надо, - перебиваю его, упираясь руками в стальной торс.

Толкаю слабо... Ни на миллиметр отстранить его не могу. Сдаюсь - и снова попадаю в капкан.

- Настя, я помочь хочу, - пылко убеждает меня Миша, заключив в ладони моё вспыхнувшее лицо. - Настенька….

Моё имя проносится электрическим током по нервным окончаниям. Дежавю.

Миша обнимает меня крепче, по-хозяйски, будто я всегда принадлежала ему. Подчиняет душу и ломает волю потемневшим взглядом. Его губы неумолимо приближаются к моим, а я не хочу сопротивляться.