- Дура потому что! Меня выгнала и детей профукала. Вот теперь пусть родной отец их ищет, - кривляется этот придурок, с особой интонацией выделяя слово «отец».

- Не умничай, баклан, - срываюсь на нервах. - Если выясню, что ты причастен к похищению моих детей, места мокрого от тебя не оставлю. Уяснил?

- В смысле, похищение? - икает, заметно поникнув. - Вы чего? Альке позвоните, она же крутилась в центре. Может, решила помочь по доброй памяти.

- Они с Мишей расстались, - бойко, с собственническими нотками фыркает Незабудка.

- И что? Мы с тобой тоже, - по-хамски выдает Валенок. - Давай я сам ей позвоню.

Я удивленно покашливаю, Настя растерянно косится на меня и недоуменно пожимает плечами.

- Ва-аль? А откуда у тебя ее номер?

- Эм-м-м, ну-у, пересекались пару раз, - мямлит он.

- Говори правду, салага, хватит сиськи мять! - рычу на весь салон.

- Я с ней переспал, - признается он на одном дыхании и тут же оправдывается: - Всего лишь разочек. Мы с ней познакомились, когда я Настю из ресторана встречал, а потом случайно в центре встретились - я за вещами девочек заезжал. Слово за слово... Баба эффектная, почему бы и нет. После того как свадьба расстроилась, Алька сама мне позвонила. Ей переночевать негде было. Ну, я принял, обогрел... и утешил. От меня не убудет. Правда, эта стерва утром меня послала и уехала. Однако номерок остался.

- Боже, Валя, какой же ты... - сокрушается Настя. - Ты хоть о чем-то, кроме баб, думать можешь?

- У нас, мужиков, век недолог. Надо брать от жизни все.

- Она спрашивала обо мне и дочках? О нашем прошлом?

- Было дело. Я рассказал, как есть. Или это тайна?

Настя тяжело, разочарованно вздыхает, я устало стираю испарину со лба. Значит, Аля в курсе ситуации, ей не составило труда сложить полную картину. Благодаря баклану.

Психанув, я выхватываю из Настиных ослабших рук телефон и обрываю звонок. От Валенка никакого толка - один вред. Почему-то мне кажется, что в прошлом он был таким же ограниченным и бесполезным. Помню, какое презрение я испытывал к нему - и сейчас это чувство достигает пика.

- Не плачь, Настя. Мы сами справимся.

Глухо ругаюсь себе под нос, когда мой телефон подает сигнал. Открываю входящее сообщение от охраны спортцентра, запускаю видео и передаю Насте, чтобы не отвлекаться от дороги. Мы наконец-то выехали на оживленную трассу, где надо быть осторожнее.

Она внимательно смотрит кадры, почти не дышит, водит пальцем по экрану и молчит.

- Что там? - не выдерживаю.

В ответ шелестит тихо и обреченно:

- Да, это Альбина. Она увела наших Незабудок, и они совсем не сопротивлялись.

Красный. Сигнал тревоги и опасности.

Застряв на светофоре, я на быстрой перемотке прокручиваю видео. Альбина заходит в центр, мило здороваясь с охранником и щебеча с тренерами, грациозно садится на диванчик рядом с девочками. Выжидает пару минут, а после - непринужденно заводит с ними беседу, показывает какие-то фотографии в телефоне, по-доброму улыбается. Поля тает практически сразу, смеётся и толкает в бок сестру. Ариша некоторое время держит дистанцию, но, взглянув на дисплей, тоже сдается. Я вижу, как улыбка трогает ее губы, а глаза загораются.

- Она чем-то завлекла их, - хмурюсь, увеличивая кадр.

«Папа», - читаю по губам.

Могут ли у Али храниться мои фотографии? Вполне... У нас с ней даже есть совместный кадр с торжественного открытия спортцентра. На мероприятии были родители воспитанников, общественники, журналисты. Вспышки фотоаппаратов не стихали.

Я не придавал значения подобным рабочим моментам. Альбина была для меня всем - сиделкой, правой рукой, другом, родной сестрой. Моей тенью. Всегда рядом, поддерживала любые идеи. Я подпустил ее слишком близко, не задумываясь о ее желаниях и целях.

Я зависел от нее, а она растворилась в своей заботе обо мне. Настало время нам обоим пожалеть об этом.

- Она пообещала близняшкам отвезти их к папе, - произношу негромко, возвращая телефон Насте. - Нам не следовало уезжать.

В аэропорт мы добираемся в гробовой тишине. Настя тихо глотает слёзы и дрожит, по кругу пересматривая видео и поглаживая пальцами лица дочек. Наверное, она винит меня в их пропаже, а мне нечего сказать в свое оправдание. Молится своему богу. Верит в кого угодно, но только не в меня.

И она права. Я не заслужил…