- Да, все анонимки оказались фейковыми, - твердо чеканит Маргарита, подогревая кипящую во мне ярость. - Я подозревала это, именно поэтому посещала вас лично, чтобы собственными глазами увидеть «неуравновешенного, агрессивного отца», коим вас выставляли. Вместо этого обнаружила уставшего человека. Альбине не удалось подкупить или разжалобить меня, и она решила действовать через моих подчиненных. Специалист, которая помогала ей с анонимками, наконец попалась, призналась во всем и была уволена. Я терпеть не могу, когда мной манипулируют.

- Мне казалось, вы на стороне женщин.

- Я на стороне справедливости. Я знаю не понаслышке, каково это - изо дня в день бояться потерять ребёнка. Я переживаю это прямо сейчас. Бывший муж и свекровь пытаются отсудить у меня сына.

Мы оба умолкаем на некоторое время. Каждый думает о своём, а машина так и несется по неровной дороге.

- Может быть, вам помощь нужна?

- Я нашла мужчину, который в силах мне помочь. Лучше позаботьтесь о себе, Михаил. Вы хороший отец, не дайте другим сломать себя.

- Как вы это поняли?

- По мешкам под вашими глазами после бессонной ночи с младенцем, - смеётся она добродушно. - Удачи вам, Михаил.

- И вам, Маргарита.

(* История Маргариты из опеки - в книге "Диагноз: так себе папа" )

Телефон отключается, а я ещё долго смотрю в одну точку, до боли сжимая пальцы на руле. Из-за поворота выскакивает автомобиль, и мне чудом удается избежать столкновения. Выкрутив руль, съезжаю на обочину. Двигатель глохнет.

Я не понимаю, на черта Альбине эти гнусные игры с опекой. Она знала, как дорог мне Мишаня, и специально давила на триггеры. Зачем? Ради фиктивного штампа в паспорте?

Идиотизм!

Набираю номер Богатырева, прошу его нарыть всю подноготную моей несостоявшейся жены - и в сообщении скидываю ее данные. Следующий звонок - непосредственно ей.

- Мишенька? - ласково зовет она, незамедлительно взяв трубку. - Ты где? Все гости в сборе, ждем только тебя.

Горько ухмыляюсь. Лживая дрянь.

- Я все знаю, Альбина, - произношу морозным тоном. В динамике повисает тишина, нарушаемая лишь ее сбивчивым дыханием. - Я доверял тебе, просил сохранить нашу дружбу, но ты выбрала другой путь. Теперь не обессудь. Ты знаешь, что я не прощаю подлость и ложь. Я не буду выяснять, какие цели ты преследовала. С предателями у меня разговор короткий. Не смей приближаться к Мишане. Собирай вещи, и чтобы к моему возвращению духа твоего не было в городе.

- Что?

- Свадьба отменяется. Родственникам я сообщу лично. А ты…. убирайся из моей жизни!

Анастасия

- Ты влезла в нашу семью, дрянь! До твоего появления все было хорошо! Я слишком поздно поняла, кто ты такая….

Обезумевшей фурией на меня летит та, что совсем недавно изображала из себя милую, добропорядочную невесту. Маски сброшены. На ее лице гримаса ненависти, на моем - равнодушие. Я смело смотрю ей в глаза, не двигаюсь с места.

В мозгу раненой птицей бьется мысль, что с Мишей что-то случилось, и я не могу думать ни о чем другом в этот момент. Не осталось ни обиды, ни боли, ни ревности - лишь страх за любимого мужчину, который пострадал однажды и едва не погиб. Я не переживу, если это повторится.

- Скажи, что с ним? - повышаю тон.

Простой вопрос вгоняет ее в состояние бешенства. Альбина замахивается, чтобы дать мне пощечину, и я теряюсь на мгновение. Детский плач раздается на весь зал, как сигнал тревоги. Я зажмуриваюсь в ожидании удара, но.… ничего не происходит.

- Аля, спокойно, - раздается холодный, гипнотизирующий голос Германа.

Он перехватывает ее руку в жалких сантиметрах от моего лица, безжалостно врезается пальцами в запястье - и становится между нами, заслоняя меня широкой спиной. Миша поступил бы точно так же. Брат за брата.

- Что он тебе сказал? - невозмутимо продолжает, будто ведет допрос.

- Миша отменил свадьбу, - заупокойным тоном произносит Аля, растягивая слова, будто они даются ей с трудом. Тонкие губы, слегка тронутые помадой, кривятся, как при инсульте.

- Какую причину озвучил?

Тишина.

- Знамо, какую, - вклинивается бабушка, покачивая и успокаивая Мишиного сына. - Одумался.