Богатырев вещает что-то ещё, как старое радио, а я прокручиваю в голове его слова. Информация - это то, чего на данный момент мне катастрофически не хватает. Я душу морскому дьяволу готов за нее отдать. Однако с внезапно объявившимся другом из прошлого есть шанс обойтись малой кровью.

- Данила, а ты чем сейчас занимаешься, если не секрет? - аккуратно перебиваю его.

- Ничего криминального, - оправдывается поспешно. - У меня бизнес в сфере безопасности: охрана, установка систем видеонаблюдения и сигнализации, информационная защита. Я имею доступ ко всем базам данных, так что неофициально ко мне часто обращаются разные шишки, которым нужно найти все, что скрыто. Если что, мы сейчас говорим по защищенному каналу связи, - важно подчеркивает.

Профи в своем деле. Именно тот, кто мне нужен.

- Нам надо встретиться. Срочно, - рявкаю в трубку. - Это возможно?

- Можно, но сложно, - умолкает на пару секунд, которые кажутся мне вечностью. - Я в ближайшие дни в Питер не смогу вернуться. Мать тяжело заболела, так что я с ней в Карелии.

- Я сам приеду, скинь адрес.

Навигатор теряет связь со спутниками, в непроглядной глуши среди зарослей и деревьев появляются очертания двухэтажного дома из бруса. В окнах горит свет, как маяк для заблудшего корабля, и я беру курс на него. Медленно еду по бездорожью, разрезая фарами вечернюю тьму. Внедорожник размеренно покачивается на кочках, из-под колес выбиваются мокрые комья земли, по стеклам бьют пушистые лапы елей.

Дом становится ближе, словно оживает и идет мне навстречу. Деревянная дверь распахивается, проем перекрывает высокий, рослый, мощный мужчина. Он останавливается на крыльце под мелко моросящим дождем, устремляет прищуренный взгляд на мою машину, жилистой рукой прикрывает лицо от ярких фар. Переключаю свет на ближний, чтобы не слепить хозяина дома.

- Здравия желаю, Демин.

Богатырев вытирает ладонь о старые, поношенные джинсы и, усмехнувшись, протягивает ее мне. Молча пожимаю ему руку, не спешу отпускать. Вместо этого долго и хмуро изучаю товарища из прошлого. Жесткие черты его лица кажутся мне смутно знакомыми, как и эта усталая ухмылка. Данила примерно моего роста, похожего телосложения, та же седина на висках и бороде. Взгляд потухший. Он словно горел на крейсере вместе со мной, исчез из мира живых, пропал без вести на долгие годы и до сих пор толком не вернулся. В светло-серых, почти бесцветных глазах я вижу свое отражение.

- Привет, друг, - сдержанно улыбаюсь, всё-таки признав его. Он по-мужски обнимает меня, похлопывая по спине.

Картинки из моей юности гораздо ярче и четче, чем события последних лет перед пожаром. Может быть, поэтому я не помню Настю. Её образ ускользает от меня, будто играет с моим разумом. Есть лишь чувства, которые притягивают меня к ней, но я не привык слушать сердце. Наверное, зря… Я теряю время. С каждым просранным днем я теряю ее.

- Данила, у меня к тебе дело личного характера. Помоги мне, - прошу обреченно.

- Проходи в дом, не стой под дождем.

- Матери не помешаем? - тихо уточняю, переступая порог.

Внутри тепло и уютно, пахнет свежей древесиной, смолой и лесом. Из кухни доносятся ароматы еды. Вокруг тихо, лишь половицы скрипят под нашими ногами.

- Она отдыхает на втором этаже, а мы тихо на кухне посидим, - Данила жестом указывает мне направление. - Знаешь, мать как услышала, что ты вернулся, обо всех своих недугах забыла. Вызвалась ужин нам приготовить, несмотря на слабость, хотела дождаться твоего приезда, но доктор прописал ей постельный режим. Так что утром пообщаетесь. Она тебя помнит и очень уважает. Не устает повторять, что если бы ты меня не сдерживал, я бы ещё во времена академии сел.

- Ты не сказал ей про брата?

Богатырев шикает на меня, тревожно озирается, после чего плотно закрывает за нами дверь. Гостеприимно приглашает меня к столу, который ломится от домашних блюд. Желудок сводит спазмом. Я с утра ни черта не ел, весь день в дороге. Резервы организма истощены.

- Нет. Зачем? - невозмутимо пожимает плечами друг. - У нее и так сердце слабое, а мелкого она всегда любила больше, чем меня. У брата карьера, семья, ребёнок. Пусть он остается ее отдушиной и гордостью. Мне и так нормально, - отмахивается небрежно, но на дне его зрачков застывает тоска.

- Это все благодаря тебе, - настаиваю. Терпеть не могу несправедливость. - Ты и так частью жизни пожертвовал. А сам до сих пор один?