— Не важно? — я удивлённо смотрю на него, подняв брови.

— Важно, что ты жива. Всё остальное — дело времени, а оно у нас есть, в отличие от них. Я узнаю, что им нужно, и уничтожу их.

— Выходит, что я бы всё равно погибла?

— Да, по какой-то причине, тёмным магам, похоже, именно это и было нужно.

Именно в этот момент я понимаю, что больше не могу хранить свою тайну, ведь я так же как и мой муж, скрываю и обманываю.

Сглатываю образоваваший в горле комок, который даже дышать мешает. Закрываю глаза, втягиваю носом воздух, чтобы на одном дыхании выпалить:

— Я тоже тебя обманывала, Каэлгард, Я просто не знала, как признаться. Я не Миана.

Я замираю, вцепившись пальцами в складки юбки, и жду. Жду, когда он отшатнётся, когда в его глазах вспыхнет гнев, когда он спросит, кто я такая, и как посмела обманывать Повелителя драконов.

Я была готова к чему угодно. К крику, к молчанию, к ледяному презрению. Даже к тому, что он прикажет страже увести меня.

Но только не к тому, что происходит на самом деле.

Каэлгард даже не меняется в лице. Он медленно садится на край кровати, смотрит на меня долгим, внимательным взглядом и произносит спокойно, будто речь идёт о погоде за окном:

— Я знаю.

Я моргаю несколько раз. Мне кажется, я ослышалась.

— Что?

— Я знаю, что ты не та Миана, которую привели тёмные маги, — повторяет он, и в его голосе нет ни капли укора. — Ты слишком отличалась. С первой минуты. Ты смотрела на меня так, будто видела дракона впервые в жизни. Ты ничего не помнила. Ты удивилась, когда я назвал тебя своей невестой. Ты путалась в простых вещах, но при этом умела то, чему её не учили.

— И ты… всё это время знал? — мой голос срывается на шёпот.

— Сначала я убеждал себя, что мне кажется, — он берёт мою руку, и я не отнимаю. — А потом стал присматриваться и сопоставлять.

Я чувствую, как слёзы подступают к глазам. Столько дней я боялась этого момента, придумывала слова, представляла, как он будет ненавидеть меня за ложь. А он просто ждал!

— Почему ты ничего не сказал? — шепчу я.

— Потому что это должна была сказать ты, — отвечает он просто. — Когда будешь готова. Я не имел права торопить тебя. Уж точно не я, ведь я и так виноват перед тобой.

— Меня зовут… звали… по-другому, — говорю я, не поднимая головы. — Там. В моём мире. У меня была другая жизнь. Я была врачом. Я лечила людей. А потом я очнулась здесь. В теле Мианы. В камере. Накануне казни.

Я наконец поднимаю глаза и смотрю на него. В его лице нет отвращения — только тихая, спокойная уверенность.

— Я боялась, что если ты узнаешь, то… выгонишь меня. Скажешь, что я самозванка. Что тебе нужна не я, а та, другая Миана. Она предназначалась тебе. Это ее хотят убить тёмные маги.

Он качает головой.

— Ты ошибаешься. Мне никогда не была нужна та Миана. Я даже не помнил её лица, пока не увидел тебя на площади. — Он проводит пальцами по моей щеке, вытирая слёзы. — Ты — моя избранная. Не важно, как ты здесь оказалась. Важно, что ты здесь.

— Но тёмные маги…

— Я думал об этом, — его голос становится жёстче. — И чем больше я размышляю, тем больше понимаю: они причастны. Они каким-то образом узнали, что где-то есть ты — настоящая ты, моя истинная пара. И они не могли до тебя дотянуться в твоём мире. Поэтому они вытащили тебя сюда.

Я замираю с широко распахнутыми глазами.

— Ты хочешь сказать, что они нашли меня в другом мире? И перенесли сюда?

— Возможно, — он хмурится. — Или кто-то другой. Но цель ясна: им нужна твоя смерть. Потому что если умрёшь ты, умру и я. Без истинной пары дракон не живёт долго. Род прервётся окончательно.

Меня пробирает дрожь.

— Они хотят убить меня, чтобы убить тебя?

— Да. И они почти добились своего тогда, в деревне. Ещё минута, и костёр сделал бы своё дело. — Его пальцы сжимаются в кулак. — Но я успел. И теперь не отдам. Тёмные все предусмотрели, им было всё равно, кто доберётся до тебя и сможет убить: они сами, когда придут ко мне за жертвой, или людишки, населяющие деревню. Они всё рассчитали, кроме одного. Стоило мне увидеть тебя, я уже знал в глубине души, что не отдам тебя. И они решили напасть сами…

Он скорбно умолкает, а я вспоминаю наш прилёт в его замок и нападение. Но в голове возникает и другая мысль, которую я тороплюсь озвучить:

— Но есть ещё кое-что, — сглатываю, потому что следующая правда даётся мне не легче первой. — Я не смогу родить тебе наследника. Лекарь сказал, что болезнь могла уничтожить мою способность. Даже если я останусь с тобой, твой род всё равно прервётся.

Я жду, что он помрачнеет, отведёт взгляд, ведь наследник был так важен для него, что он пошёл на сделку с тёмными магами.

Но Каэлгард вдруг усмехается не горько, а почти весело.