Но в этот момент он не спускал с меня взгляда.

Я опустила глаза на сына.

— С мамой?

Я начала менять свою внешность, превращаясь в маму, которую он всегда знал. Но от этого мне было больно. Не физически. А от осознания, что много лет назад из-за собственного решения мой ребёнок не знал, как я выгляжу на самом деле.

Его глаза округлились. Я видела, как он сделал шаг назад, как вжался спиной в грудь отца. Пальцы его сжались на рукавах рубашки Рейгарда.

Рот у него округлился. Кажется, он не дышал и не моргал.

— Филипп… это я. И я многоликая. Так называется моя раса. Я могу менять свою внешность.

Я сделала ещё один шаг ближе. Нас разделял всего метр. Не знала, как он всё это воспримет.

Но Филипп удивил меня. Он бросился в мои объятия.

Сжал крепко, уткнулся носом в плечо. Я сжала его в своих руках, поцеловала в макушку.

— Я… я догадывался, — приглушённо сказал Филипп.

— Правда?

— От тебя пахнет так же. И ты работаешь с травами как мама.

Он поднял на меня свои тёмно-жёлтые глаза.

— Я тоже могу так менять лицо?

— Нет, мой милый мальчик, — я взяла его щёки в ладони и поцеловала в лоб. — Ты как папа. Смелый, сильный, летающий дракон.

Я улыбнулась.

— А Арт унаследовал мою расу. И у него сегодня случился оборот. Поэтому он был со мной.

Я отпустила Филиппа. Тот сразу подошёл к брату, склонился над ним и внимательно посмотрел. Он выпрямился и снова посмотрел на меня.

— Арт будет выглядеть так же как и был?

— Да.

— А какая ты настоящая? — с интересом спросил Филипп.

Он так легко принял тот факт, что я многоликая. Это не могло не радовать. Для детей оказывается я пахла одинаково.

Я снова изменила свою внешность.

— Это мой настоящий облик.

Филипп прищурился.

— У вас с Артом волосы одинаковые. Так вот почему он такой рыжий!

Я тихо засмеялась. Позади меня засмеялся Рейгард, и это разрядило обстановку.

От нашего смеха Арт открыл глаза.

Сел на кровати. Потёр глаза кулаками.

— Я пропустил тренировку! — подскочил сын.

— Ну и соня же ты, — проворчал Филипп.

Он сел рядом с Артом и всё равно продолжал внимательно его рассматривать.

Арт посмотрел на нас.

Рейгард подошёл ко мне и положил руки на мои плечи. Я дёрнулась, но вырываться не стала. Арт внимательно следил за нами. Мы стояли и смотрели друг на друга.

А потом сын отвернулся и вдруг оживился. Он начал рассказывать, размахивая руками, как пережил свой настоящий оборот.

Как сначала всё ломило. Как кружилась голова. Как ему казалось, что он становится кем-то другим. Он встал на колени, сжал кулаки и начал снова менять свою внешность.

И у него это получалось. Самое удивительное — ему не было больно.

Он так легко и быстро это принял. Мне же было больно в свое время.

Я сама себя не понимала. Видимо, то, что мы с Рейгардом смогли поддержать его ночью, позволило Арту теперь не чувствовать боли и так быстро принять себя.

Филипп был в полном шоке. Он открыл рот… и так его и не закрывал.