Лорд Люмен спал на третьем этаже. Был старым и уже обрюзгшим мужчиной. Но упорно не желающим принимать свой возраст.  Потому, когда я подошла к двери, не удивилась, заметив, как из его комнаты выходит девушка лет двадцати в вечернем платье.

Даже не хочу думать, что они там делали. Впрочем, когда я вошла в спальню, тут так явственно несло запахом мужской настойки для силы, что оставалось только отмахнуться.

Супруга лорда живёт на втором этаже. И живут они так с самого начала брака и не разводятся.

Если так посмотреть, то лучше пусть как у нас с Рейгардом. Изменил. Решил устроить свою жизнь. Хорошо. Разводимся.

А жить и терпеть его любовниц, которые ублажают мужа этажом выше — это перебор.

Но тут, конечно, деньги играют роль. У советника их много.

И об этом я тоже должна буду доложить. Цепной пёс императора Рейгон Фростмар только и ждёт, когда его спустят. Министр экономики у Эрэйна специфический. Я бы сказала — очень.

Особенно если знать, что тот может по приказу как разорить мануфактуру в хлам, так и возродить самое убыточное предприятие.

Гениальный, циничный и очень сложный дракон. Даже не знаю, как с ним уживается Грейс. Вернее — уживалась. И, как она говорила с печальной и какой-то ироничной улыбкой, только истинная способна вынести его.

Только вот никакая истинность не уберегла их от развода. А ведь я так и не призналась, что зелье, заглушающее истинность для Рейгона Фростмара приготовила я.

Смалодушничала и долго ругалась с Эрэйном. Но у того, как всегда, был свой интерес. Он как паук плетёт свою паутину, окутывает всех и вся, кого-то жалит и оставляет томиться, чтобы потом высосать соки, а на кого-то долго ведёт охоту.

Понимаю тех, кто хотел убить юного наследника. Вырос из него жестокий и жёсткий правитель. Но только сильный зверь может удержать Империю в руках. И таких же сильных хищников собирает в свою стаю.

Фростмар, Найтбрейк, Айсхарн и конечно же мой бывший муж в его стае.

Я натягивала чистое хрустящее бельё на постель, разглаживала складки, взбивала подушки, руками расправляла бархат дорогого покрывала, когда ощутила на своих ягодицах чужие руки.

Мерзкий старикашка решил пристроиться.

Перед глазами встала пелена. Разворот. Удар — и кинжал уже бы торчал в его шее.

Но…

Эрэйн отдельно просил контролировать своё тело и рефлексы. То, что старый похотливый козёл пристаёт к молоденьким служанкам, я знала.

Так что когда этот боров вышел из ванной, я слышала и почти была готова к этому. Потому надо было отыграть другую реакцию.

Я дёрнулась, развернулась и отбежала, в ужасе вжалась в угол.

Его седые волосы торчали в разные стороны, на голове была залысина, живот, ничем не прикрытый, висел огромным пузырём.

Не стошнить бы.

Он облизывал губы.

— Сладкая Рози. Ну-ну. Чего ты боишься? Я разве тебя когда-то обижал?

Я затрясла головой и прижала к груди руки.

— Ну когда ты уже придёшь? Я ведь сразу твоей матери помогу. И тебе денег дам на чулки, на заколки — что вы там любите, такие сладкие девочки, м?

Знал бы он, что в шаге от того, чтобы отдать душу. Но Эрэйн прав — разбираться с ним будут его люди.

Я покачала головой.

А старика тут же отвлек его камердинер. Тот ещё раз осмотрел меня с головы до ног и ушёл в гардеробную.