Тихо прикрыв за собой дверь, я спустилась на кухню. Ульяна уже сидела у стола, энергично шинкуя капусту большим ножом. Вид у неё был сосредоточенный, но в глазах всё ещё мелькал страх. Она понимала, что я всё ещё могу её выгнать.

Я молча взяла второй нож и принялась за работу. Квашеная капуста — это хоть что-то витаминное, учитывая, как быстро тают наши запасы.

Несколько минут мы работали молча. Только скрипели ножи да шуршали капустные листья.

— Расскажи мне про Захара, — наконец нарушила я тишину.

Ульяна замерла, сжав нож.

— Что именно вы хотите узнать, госпожа?

— Всё, — коротко бросила я. — Кто он, каков, чего добивается.

Я уже не скрывала, что «потеряла память». Отпираться бесполезно. Зато смогу хоть что-то узнать…

Служанка вздохнула.

— Захар Степанович — человек непростой… — она покосилась на меня, но, не обнаружив реакции, продолжила. — У него большие связи, влиятельные друзья, но, кажется, ещё больше врагов. Он жёсткий… Очень жёсткий. И если что-то задумал — не отступится.

Я подумала о её спине, исполосованной плетью, и крепче сжала зубы.

— В семье моего… мужа… какое у него было положение?

— Ох, госпожа… — Ульяна нервно сглотнула. — Ну как вам сказать… Захар Степанович там был везде и всюду. Что отец вашего мужа, что сам ваш… супруг — все его слушали. У него талант втира… ну, в общем, убеждать он умеет.

Я нахмурилась.

— И что, они соглашались с ним во всём?

— Да не соглашались-то, может, — Ульяна пожала плечами, — но и перечить никто не хотел. Он ведь страшный человек, госпожа. Страшный.

— А я? — резко спросила я озвучив неожиданно пришедшую в голову мысль. — Я тоже его слушала?

Ульяна отвела глаза.

— Вы… вы с ним странно себя вели.

Я замерла.

— Странно?

— Ну, да.

Я бросила в деревянную кадку порцию нашинкованной капусты и посмотрела на неё исподлобья.

— Говори.

Ульяна запнулась, но, видимо, поняла, что я не отвяжусь.

— Вы часто оставались с ним наедине, — наконец выдавила она из себя.

Я не сразу сообразила, что именно меня в этих словах так напрягает.

— Наедине?

— Да.

В горле пересохло.

— Зачем?

— Я не знаю, госпожа, — поспешно затрясла головой служанка. — Правда не знаю! Никто не знает. Вы могли часами разговаривать, могли просто находиться вместе молча. Один раз вы сильно разругались, но потом снова общались, как ни в чём не бывало.

У меня по спине пробежал холод дурного предчувствия. Уж не был ли Захар любовником Анастасии Семеновны? Стоп… может тогда дети действительно не от мужа, а от него??? И сходство с предками при этом объяснимо…

Вот это да! Но почему же этот Захар не поддержал свою пассию и не помешал страданию своих детей? Как всё запутано! Ничего не понимаю…

— А я сама искала его общества?

Ульяна нервно пожала плечами.

— Не знаю… То ли вы, то ли он вас находил. Но было это часто.

Я сжала кулаки.

Что же за тайны скрывала Анастасия Семёновна? Зачем ей было общаться с этим человеком, если он такой, каким мне его описали? Если он способен хладнокровно избивать плетью служанку, то что он мог делать с Анастасией? Может… принуждал?

— Что за человек мой муж? — резко спросила я, пытаясь изгладить из памяти туманный, но заранее омерзительный облик Захара…

Ульяна моргнула.

— Ну… не знаю, что сказать… Вам виднее, госпожа.

— Мне? — я хмыкнула. — Я его не помню.

Служанка сглотнула.

— Ну, он… Он резкий. Прямолинейный. Властный.

Я скривилась.

— Как оригинально.

— Да подождите вы, госпожа! — всплеснула руками Ульяна. — Вы его-то… любили. Всегда встречали с улыбкой, старались угодить…

Я напряглась. Опустила голову, пытаясь осмыслить услышанное. Анастасия притворялась или действительно любила?

Ладно, снова переводим тему.

— Тебе известно, из-за чего муж нас выгнал? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

Ульяна вздрогнула, покосилась на меня с тревогой и замялась.

— Это… ну… это ведь все знают, госпожа, — пробормотала она.

Я прищурилась.

— И что же все знают?

Служанка неловко сглотнула.

— Дети… они… не родные ему…

Я почувствовала отвращение.

— А моему… мужу… как его там… — я напряглась, пытаясь вспомнить имя, но оно, как назло, ускользало.

— Господин Елисей Степанович, — подсказала Ульяна.

— Так вот, этому Елисею Степановичу невдомек было просто посмотреть на портреты своих предков и поискать сходство?

Служанка подвисла, на лице отразилось глубокое замешательство.

— Так значит… это неправда? — изумилась она.

— А то, — буркнула я недовольно, хотя не могла быть в этом до конца уверена.