– Мы едем домой, – сказал он. – К детям. Но ты должна понять. Опасность не миновала. Шамилов не остановится. И я… я не смогу защищать вас вечно. Не так.

– Что ты собираешься делать? – спросила я, глядя ему в глаза.

Он улыбнулся – криво, горько.

– То, что должен был сделать давно. Закончить это. Раз и навсегда.

Мы вышли из фермы в прохладную ночь. Звезды сияли над горами, равнодушные к человеческим драмам внизу. Саид шел рядом со мной, его плечо почти касалось моего. Человек, которого я знала и не знала одновременно. Монстр и защитник. Убийца и отец моих детей.

Знаете, самое страшное в правде не то, что она разрушает иллюзии. А то, что она заставляет выбирать – здесь и сейчас, без права на ошибку, без возможности отступить. Между тем, что ты считала правильным всю жизнь, и тем, что может спасти тебя и твоих детей.

Между светом и тьмой. Между добром и злом. Между прошлым и будущим.

И иногда выбор оказывается совсем не таким очевидным, как ты думала раньше.

Горы встречали нас безмолвием и холодом. Вершины, укутанные снегом даже в начале лета, возвышались над миром, равнодушные к человеческим страстям и страхам. Я смотрела на них через окно внедорожника, чувствуя странное родство – такое же оцепенение, такой же холод разливался внутри меня после всего увиденного.

Саид не произнес ни слова с тех пор, как мы покинули ферму, оставив там тело человека, которого он убил с той же легкостью, с какой другие выбрасывают мусор. Его профиль, четкий и резкий на фоне рассветного неба, казался высеченным из того же камня, что и окружавшие нас горы – неумолимый, древний, нечеловечески жестокий.

Чем выше мы поднимались по серпантину, тем реже встречались признаки цивилизации. Вскоре исчезли даже редкие деревенские домики, притулившиеся к склонам. Остались только скалы, снег и небо – пронзительно-синее, почти фиолетовое на такой высоте.

– Приехали, – сказал Хасан, нарушая многочасовое молчание.

Я вздрогнула, вглядываясь в пейзаж за окном. Сначала не увидела ничего, кроме скал и сосен. Потом заметила – почти сливающееся с горой массивное каменное строение, больше похожее на средневековую крепость, чем на современный дом.

– Что это? – спросила я.

Саид не удостоил меня ответом. Вместо этого он повернулся к Хасану:

– Сколько людей на периметре?

– Двенадцать, – ответил тот. – Плюс четверо внутри. Все проверенные.

Саид кивнул, удовлетворенный ответом. Только после этого бросил на меня короткий взгляд:

– Твоя новая клетка, – сказал он с холодной усмешкой. – Более просторная, чем предыдущая. Но не менее надежная.

Внедорожник проехал еще несколько сотен метров по почти незаметной дороге и остановился перед массивными воротами, врезанными прямо в скалу. Саид вышел первым, кивнул охраннику, возникшему словно из ниоткуда. Тот отсалютовал и приложил ладонь к сканеру. Ворота медленно поползли в стороны, открывая проход в скале.

Я вышла из машины, не дожидаясь приглашения. Горный воздух, разреженный и ледяной, обжег легкие. Голова слегка закружилась – высота. Я пошатнулась, и Саид тут же оказался рядом, схватил за локоть – не заботливо, а собственнически, как хватают упрямую лошадь, не желающую идти в стойло.

– Не вздумай падать в обморок, – процедил он. – У меня нет времени на твои женские слабости.

Я вырвала руку, встретив его взгляд с вызовом:

– Я не слабая. И не твоя вещь, что бы ты ни выжег на моем плече.

Его глаза сузились, в них мелькнуло что-то опасное, темное. Но он только усмехнулся:

– Поговорим об этом позже. Сейчас – внутрь. И без глупостей.

Мы прошли через ворота, и я оказалась во внутреннем дворе, вырубленном прямо в скале. Массивные каменные стены возвышались вокруг, защищая от ветра и посторонних глаз. В центре – трехэтажное здание из темного камня, с узкими окнами, похожими на бойницы.

– Что это за место? – спросила я, когда мы подошли к тяжелой дубовой двери.

– Родовое гнездо, – ответил Саид. – Место, где мой род прячет свои сокровища. И избавляется от врагов.

В его голосе прозвучало предупреждение, которое невозможно было не услышать. Я сглотнула, подавляя дрожь. Сокровища. Враги. Кем я была для него – первым или вторым?

Он толкнул дверь, пропуская меня вперед. Внутри оказалось неожиданно тепло и светло. Просторный холл с высоким потолком, камин с пылающими поленьями, тяжелая старинная мебель, смягченная коврами и подушками.

Мы едва успели сделать несколько шагов, когда откуда-то из глубины дома раздался детский крик. Сердце подпрыгнуло и замерло.