Ебаный Шамилов знал, что делает. Знал, что это хуже любой физической пытки. Потому что если я убью Сашу – стану тем монстром, которым он меня считает. А если не убью – потеряю Амину.

В любом случае он выиграет. В любом случае я проиграю кусок души.

Я завел двигатель и поехал домой. К жене, которой должен буду сказать… что? Как объяснить ей, что ее жизнь – разменная монета в игре, которую начал не я?

И самое страшное – я до сих пор не знал, что выберу, когда придет время.

Саид вернулся через два часа после того, как уехал. Я сидела в гостиной с Абдулом, пытаясь читать ему книгу, но слова расплывались перед глазами. Каждые пять минут я бросала взгляд на часы, считая секунды, минуты, пытаясь понять – жива ли еще моя дочь.

Когда заскрипели ворота, я вскочила и бросилась к окну. Саид выходил из машины медленно, словно каждое движение причиняло боль. Даже издалека было видно – что-то не так. Что-то кардинально, страшно не так.

– Он один, – прошептал Абдул, заглядывая через мое плечо. – Где Амина?

Я не ответила. Не могла. Горло сжалось так, что воздух проходил тонкой струйкой. Саид шел к дому, но в его походке не было ни торжества победителя, ни отчаяния проигравшего. Было что-то хуже – полная, мертвенная пустота.

Дверь открылась, и он вошел. Лицо серое, как пепел. Глаза… Боже, его глаза. Они смотрели на меня так, словно видели призрак.

– Где она? – спросила я, хотя по его виду уже все понимала. – Где Амина?

Саид закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Молчал долго, изучая пол, потолок, стены – все, кроме моего лица.

– Жива, – сказал наконец. – Пока жива.

– Пока? – у меня подкосились ноги. – Что значит пока?

– Абдул, – сказал Саид, не поднимая глаз. – Иди в свою комнату. Нам нужно поговорить с мамой наедине.

– Но я хочу знать о сестре…

– Иди! – рявкнул Саид так, что мальчик вздрогнул и побежал прочь.

Мы остались одни. Саид все еще стоял у двери, как часовой. Или как человек, готовый в любой момент сбежать.

– Говори, – потребовала я. – Что случилось? Что хочет Шамилов?

Саид поднял глаза, и я увидела в них что-то такое, что заставило меня отступить на шаг. Не боль. Не муку. Холодную, беспощадную решимость.

– Он хочет тебя, – сказал он просто.

– Меня? – я не поняла. – Зачем?

– В обмен на Амину.

Мир качнулся. Я схватилась за спинку кресла, чтобы не упасть.

– Но… но почему я? Что я ему сделала?

Саид подошел ближе, остановился в шаге от меня.

– Не то, что ты сделала. То, что ты значишь для меня.

– И что именно он хочет? – спросила я, хотя по его лицу уже начинала понимать. – Просто забрать меня?

– Нет, – Саид покачал головой. – Не просто забрать.

– Тогда что?

– Он хочет, чтобы я убил тебя. При нем. Собственными руками.

Слова повисли в воздухе, как приговор. Я смотрела на Саида и не могла поверить в услышанное.

– Убил меня? – переспросила я.

– Да.

– И ты… – горло пересохло. – Ты согласился?

Саид смотрел на меня долго, изучающе. В его глазах не было ни сомнений, ни мучений. Только холодный расчет.

– Да, – сказал он наконец. – Согласился.

Мне показалось, что пол уходит из-под ног. Я рухнула в кресло, хватая ртом воздух.

– Просто так? – прошептала я. – Без колебаний?

– Без колебаний, – подтвердил он. – Потому что речь идет о моей дочери.

Саид сел напротив меня, наклонился вперед.

– Послушай меня внимательно, Саша. Шамилов дал мне выбор – либо я убиваю тебя, либо он убивает Амину. И я выбрал.

– Меня, – сказала я тихо.

– Тебя.

В его голосе не было ни сожаления, ни извинений. Только констатация факта.

– Но знай одно, – продолжил он. – Это не значит, что ты мне безразлична. Или что твоя жизнь ничего не стоит. Просто…

– Просто дети важнее, – закончила я за него.

– Да. Дети важнее всего. Важнее жены, важнее моей собственной жизни. И если мне нужно выбирать между тобой и Аминой – я всегда выберу дочь.

Я смотрела на этого человека и видела в нем что-то пугающе знакомое. Ту же железную логику, которая когда-то заставила его клеймить меня. Ту же беспощадность к себе и окружающим.

– Когда? – спросила я.

– На рассвете. Ровно в шесть утра.

– Сколько времени у меня осталось?