Саид смотрел на меня долго, словно оценивая. Потом кивнул:
– Хорошо. Но стой там. Не подходи ближе.
Я прислонилась к стене, скрестив руки на груди, чтобы унять дрожь. Саид подошел к пленному, взял его за волосы, запрокинул голову. Человек застонал, приоткрыл глаза – мутные от боли и страха.
– Кто тебя послал? – спросил Саид.
– Я уже… сказал, – прохрипел пленный. – Шамилов…
– Зачем?
– Женщина… Он хотел женщину…
– Зачем? – Саид встряхнул его, как тряпичную куклу. – Что он собирался с ней делать?
Пленный закашлялся, изо рта потекла свежая струйка крови.
– Использовать… против тебя… Он сказал… заставит тебя… смотреть…
Я вздрогнула, почувствовав, как холод пробирается под кожу, сковывает внутренности. Саид выпрямился, и я увидела, как побелели его скулы – единственный признак эмоции на бесстрастном лице.
– Где он сейчас? – спросил Саид. – Где его логово?
Пленный покачал головой:
– Не знаю… Он… он постоянно… перемещается…
Саид ударил его – коротко, без замаха, но с такой силой, что голова пленного дернулась назад, как у тряпичной куклы.
– Не лги мне. Ты знаешь. Все знают.
– Клянусь… – прохрипел пленный. – Мы… получаем приказы… через посредников…
Саид повернулся к Хасану:
– Проверь его телефон. Все контакты. Все сообщения.
Хасан кивнул, достал из кармана пленного смартфон, начал просматривать. Саид снова повернулся к пленному:
– Что еще приказал Шамилов? Какие еще были инструкции?
Пленный облизнул потрескавшиеся губы:
– Женщину… живой… А если найдем… детей… то их… в мешок…
Я задохнулась. Дети. Мои дети. В мешок. Как котят, которых собираются утопить.
Саид замер. Я видела, как напряглась его спина, как сжались кулаки. Когда он повернулся к пленному, его лицо было маской такой холодной ярости, что у меня перехватило дыхание.
– Повтори, – сказал он тихо, почти шепотом. – Что он сказал о детях?
Пленный, видимо, понял, что сказал лишнее. Он затрясся, забормотал что-то бессвязное. Саид схватил его за горло, сжал:
– Что. Он. Сказал. О. Детях?
– В… мешок… – прохрипел пленный. – И… на дно… залива…
Я сползла по стене, не в силах удержаться на ногах. Меня трясло. Комната кружилась перед глазами. Дети. Мои дети. На дно залива. В мешке.
Саид отпустил пленного, повернулся к Хасану:
– Звони в дом. Сейчас же. Проверь охрану. Проверь детей.
Хасан быстро набрал номер, отошел к окну. Саид стоял, как изваяние, только желвак на скуле выдавал бурю, бушевавшую внутри.
Я не могла оторвать взгляд от его лица. От человека, который еще час назад вызывал у меня только страх и ненависть. Сейчас я видела в нем то, чего не замечала раньше, – отца, готового на все ради своих детей. Даже если это "все" включало пытки, убийства и весь тот ад, свидетелем которого я стала.
Хасан вернулся, лицо мрачное:
– Там было нападение. Двое охранников убиты. Но детей успели спрятать в бункере. Они в безопасности. Сейчас.
Саид кивнул, но я видела, как побелели его пальцы, сжимающие пистолет.
– Нам нужно ехать туда, – сказал он. – Немедленно.
Он повернулся к пленному, поднял пистолет, приставил к голове.
– Подожди! – я шагнула вперед, сама не понимая, зачем. – Он же… он может знать что-то еще.
Саид посмотрел на меня – долгим, тяжелым взглядом.
– Он сказал все, что знал, – ответил он. – А я не могу оставлять за спиной живых врагов.
И выстрелил. Звук был оглушительным в замкнутом пространстве. Пленный дернулся и обмяк, кровь и мозги забрызгали стену позади него.
Я закрыла рот рукой, сдерживая крик. Саид убрал пистолет, повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, как у человека, выполнившего привычную работу.
– Теперь ты видишь, – сказал он тихо. – Видишь, от чего я пытался тебя защитить все это время?
Я смотрела на него, на убитого, на кровь, растекающуюся по полу. И внезапно поняла – с пронзительной, болезненной ясностью, – что мир, в котором я жила раньше, был иллюзией. Золотой клеткой, созданной Саидом, чтобы оградить меня от жестокой реальности его настоящей жизни.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Саид подошел ко мне, осторожно взял за плечо – не за то, где было клеймо.