– Все это время я планировал убить его, – перебил я. – А не тебя.

Саша кивнула, потом внезапно ударила меня по лицу. Сильно, от всей души.

– Это за то, что заставил меня думать, будто я умру, – сказала она.

Потом обняла меня и Амину.

– А это за то, что спас нас всех.

Мы стояли посреди склада, где лежал мертвый враг, среди осколков стекла и запаха пороха. Семья, которая прошла через ад и выжила.

Знаете, есть победы, которые достаются слишком дорого. Которые оставляют шрамы на душе глубже любых физических ран. Шамилов был мертв, но его яд все еще струился в моих венах. Воспоминания о Лейле, о том, как я убил невинную женщину двадцать лет назад, поверив лжи.

Но сейчас, держа в объятиях жену и дочь, я знал – некоторые ошибки можно исправить. Некоторые грехи можно искупить. И иногда любовь действительно оказывается сильнее ненависти.

Я проснулась в четыре утра с одной-единственной мыслью в голове: бежать.

Не завтра. Не через неделю, когда все уляжется и забудется. Сегодня. Сейчас. Пока Саид спит крепким сном человека, который только что избавился от своего прошлого.

Пока он считает, что мы снова семья.

Вчера, когда мы вернулись домой после склада, он был почти нежным. Обнимал меня и детей, говорил о том, как все наладится, как мы начнем новую жизнь. Амина висла у него на шее, Абдул жался к боку. Картина идеальной семьи.

А я смотрела на них и чувствовала… пустоту. Выжженную дотла пустоту там, где когда-то было сердце.

Он спас нашу дочь. Убил Шамилова. Защитил семью.

И что? Это отменяет месяцы в заточении? Клеймо на моем плече? Ночи, когда я засыпала, представляя, как он убивает меня? Годы лжи и манипуляций?

Он думал, что одним героическим поступком сможет стереть все остальное. Как будто любовь – это счетчик очков, где одно большое добро перевешивает множество маленьких зол.

Но я больше не могла играть в эту игру.

Я встала с постели осторожно, чтобы не разбудить его. Саид спал на животе, лицо уткнулось в подушку. В расслабленном состоянии он выглядел моложе, почти безобидно. Никто бы не подумал, что эти руки способны задушить человека голыми пальцами.

А я знала. Я видела.

Детские вещи я собрала еще вчера, пока все купались в эйфории воссоединения. Документы спрятала в сумке для подгузников Амины. Деньги – наличные, которые я накопила по мелочи, – зашила в подкладку куртки.

Планировала этот побег месяцами, даже не осознавая этого.

Разбудить детей было сложнее всего. Амина проснулась первой, потерла глазки кулачками.

– Мама? – прошептала она. – Что происходит?

– Мы едем к бабушке и дедушке, – сказала я тихо. – Хочешь увидеть их?

Она кивнула сонно. Мои родители… Боже, сколько лет я их не видела. Саид запретил мне с ними общаться после свадьбы. Сказал, что они плохо на меня влияют. Что семья мужа важнее семьи жены.

Я тогда поверила. Дура.

Абдул проснулся, когда я его трясла за плечо. Открыл глаза – темные, как у отца, но пока еще без той холодности, которая пугала меня в Саиде.

– Мам? – спросил он. – Мы куда-то едем?

– Да, сынок. К моим родителям. Тихо, не буди папу.

Он нахмурился, явно что-то почувствовав.

– А папа поедет с нами?

– Нет, – ответила я честно. – Папа останется здесь.

– Почему?

Как объяснить четырнадцатилетнему мальчику, что его отец – чудовище? Что мужчина, которого он обожает, держал меня в плену как животное? Что между любовью и одержимостью есть разница, которую Абдул пока не может понять?

– Потому что мама больше не может жить с папой, – сказала я. – Иногда так бывает, сынок. Взрослые перестают подходить друг другу.

Он смотрел на меня долго, изучающе. Умный мальчик. Слишком умный для своих лет.

– Это из-за того, что папа тебя обижал? – спросил он наконец.

Меня пробил холодный пот. Дети видели больше, чем я думала.

– Отчасти, – призналась я. – Но это решение взрослых, Абдул. Не твоя вина и не твоя ответственность.

Он кивнул, встал с кровати. Помог мне разбудить и одеть Амину. Мой маленький мужчина, который взрослел слишком быстро в этом доме ужасов.

Мы вышли из дома через черный ход, тот самый, через который меня когда-то пытался вывести Рустам. Охранники дремали на постах – расслабились после вчерашней победы. Никто не ожидал угрозы изнутри.