– Доченька, – сказала она осторожно. – А когда у тебя последний раз были… ну, женские дела?

Я замерла с полотенцем в руках. Попыталась вспомнить. Столько всего происходило – развод, переезд, адаптация детей…

– Не помню, – прошептала я. – Боже мой, не помню.

– Сколько времени прошло с… с последней близости с мужем?

Последняя близость. Та самая ночь, когда Саид вернулся после встречи с Шамиловым. Когда между нами что-то произошло – не любовь, не страсть, а отчаяние. Попытка найти друг в друге то, что уже было убито.

– Два месяца, – сказала я. – Может, больше.

Мама кивнула.

– Завтра пойдешь к врачу. Проверишься.

Тест показал две полоски. Яркие, четкие, бесспорные.

Я сидела в кабинете гинеколога и смотрела на результат, как на приговор. Беременна. От мужчины, с которым только что развелась. От человека, которого любила и ненавидела одновременно.

– Срок небольшой, – сказала врач. – Шесть-семь недель. Если вы не планировали…

– Оставлю, – перебила я ее. – Конечно, оставлю.

Потому что это был ребенок. Живой человек, который растет внутри меня. И неважно, кто его отец. Важно, что он мой.

Но когда я вышла из клиники, меня трясло так, что пришлось присесть на скамейку. Мурашки бежали по коже волна за волной, в ушах звенело. Ребенок Саида. Третий ребенок от человека, которого я пыталась забыть.

Как объяснить это детям? Родителям? Как жить с этим напоминанием о прошлом, растущим внутри?

И главное – рассказывать ли Саиду?

Знаете, есть особая ирония судьбы в том, что жизнь дает тебе то, о чем ты когда-то мечтала, именно тогда, когда это уже не нужно. Годами я хотела третьего ребенка. Просила Саида, умоляла. Он отказывался, говорил, что двоих достаточно.

А теперь, когда мы разведены, когда я пытаюсь начать новую жизнь без него, этот ребенок появился. Как последний аккорд в симфонии нашей любви. Или как проклятие, которое будет преследовать меня всю жизнь.

Я сидела на скамейке, прижимала руку к животу и плакала. От счастья, от ужаса, от любви к еще не рожденному малышу. От понимания того, что связь с Саидом не разорвана. И никогда не будет разорвана полностью.

Потому что теперь у нас будет третий ребенок. Ребенок, который появился на свет вопреки всему – разводу, ненависти, попыткам забыть друг друга.

Ребенок, который станет либо мостом между нами, либо последней каплей, которая нас окончательно разрушит.

А вечером, когда дети спали, я долго сидела у окна и думала – рассказывать ли Саиду о беременности. Имеет ли он право знать? Захочет ли он знать?

И самое страшное – что если захочет вернуться? Что если скажет, что ребенок меняет все? Что если попытается снова сделать меня своей?

Смогу ли я устоять? Или сдамся снова, как сдавалась всегда, когда дело касалось его?

Рука сама легла на живот, где под сердцем билось маленькое сердечко. Мой ребенок. Наш ребенок. Последняя тайна, которую я пока могла сохранить.

И пока не знала, хочу ли ее открывать.

Три месяца прошло с развода. Три месяца тишины, которая постепенно становилась нормой. Живот округлялся, токсикоз отступил, и я начинала привыкать к мысли о третьем ребенке. Начинала даже радоваться ему – тихо, осторожно, как радуются тому, что может быть отнято в любой момент.

Эти месяцы были похожи на выздоровление после тяжелой болезни. Сначала каждый день без Саида казался испытанием. Просыпалась и на секунду забывала, что его больше нет рядом. Тянулась рукой на его половину кровати, встречала пустоту и вспоминала. Сердце сжималось от боли, но с каждым днем эта боль становилась все тише.

Дети приняли новость о беременности спокойно. Абдул нахмурился, что-то подсчитал в уме и кивнул – понял, от кого ребенок, но промолчал. Умный мальчик знал, что некоторые вещи лучше не обсуждать. В свои четырнадцать он уже понимал взрослую жизнь лучше, чем хотелось бы. Иногда ловила его взгляд – внимательный, оценивающий, слишком серьезный для подростка.

– Мам, ты справишься? – спросил он как-то вечером, когда Амина ушла к подруге.

– С чем, сынок?

– С ребенком. Одна.

Вопрос ребенка, а голос уже мужской. Ответственный. Он готов был стать опорой семьи, если понадобится.

– Справлюсь, – пообещала я. – У меня есть вы с Аминой.