– Если ты врёшь мне, Саша, – сказал он, и голос его был уже почти ласковым, тягучим, как яд, – ты пожалеешь. Ты даже не представляешь, на что я способен.

Я прижалась к стене, как можно плотнее, будто стена могла меня спасти. Дыхание сбивалось, ноги подкашивались, сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала, как дрожит каждая клетка моего тела.

И тут – случайность. Мой локоть задел край полки. Послышался лёгкий щелчок, и что-то внутри шкафа сдвинулось. Я обернулась.

Полка медленно, глухо, сдвинулась в сторону, открывая за собой не стену, а… пустоту.

Тайник.

Саид дернулся, но уже было поздно. Я видела.

Внутри лежали аккуратно сложенные пачки купюр, какие-то документы с гербовыми печатями, и – холодный, чёрный, безжалостный – пистолет.

Я сделала шаг назад. Мир закачался под ногами, словно я стояла не на паркете, а на досках утлой лодки в шторм.

– Это… это не то, что ты думаешь, – начал он, резко, сбивчиво, но я уже не слышала.

Перед глазами пронеслось всё: наш дом, смех детей, лето у моря, его руки на моей спине, его губы на моём лбу, его обещания. Всё это теперь было просто ширмой, драпировкой, скрывающей чёрную яму. Жизнь, выстроенная на крови и лжи.

Я смотрела на него, и не могла поверить. Не хотела верить.

– Кто ты? – прошептала я, голос едва вырвался из горла. – Кто ты, Саид? Что ты сделал с нашей семьёй? С нашими детьми?

А он молчал.

И в этом молчании было гораздо страшнее, чем в любом крике.

Саид медленно повернулся ко мне. Его лицо было непроницаемым, но в глазах плескалась ярость пополам с чем-то похожим на сожаление.

– Я тот, кто дал тебе все, – сказал он тихо. – Ты жила как королева, ни в чем не нуждалась. Разве этого недостаточно?

– Недостаточно? – я почувствовала, как во мне закипает гнев. – Ты лгал мне все эти годы! Ты… ты убивал людей! А эта женщина на фотографиях? Как давно ты меня обманываешь?

Он шагнул ко мне, но я отпрянула, выставив руки перед собой.

– Не приближайся ко мне, – мой голос дрожал. – Я не знаю тебя. Я не знаю, на что ты способен.

– О, ты узнаешь, – в его глазах мелькнуло что-то хищное. – Ты никуда не уйдешь, Саша. Ты часть этого мира, хочешь ты того или нет.

Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– Я заберу детей и уеду. Сегодня же.

Саид рассмеялся, и от этого смеха у меня по спине побежали мурашки.

– Ты никуда не поедешь, – сказал он спокойно. – И детей не заберешь. Ты останешься здесь, будешь улыбаться на приемах и держать язык за зубами. Потому что если ты попытаешься сбежать или кому-то рассказать, я найду тебя. И поверь, тебе не понравится то, что случится потом.

Я смотрела на него, не узнавая человека, с которым прожила столько лет. Куда делся любящий муж? Заботливый отец? Неужели все это было маской?

– Ты чудовище, – прошептала я.

– Я тот, кто я есть, – ответил он равнодушно. – И ты либо примешь это, либо пожалеешь. Выбор за тобой.

Он развернулся и вышел из кабинета, оставив меня одну среди обломков моей прежней жизни. Я медленно опустилась на пол, обхватив колени руками. Слезы текли по щекам, но я их не замечала.

Я оказалась в ловушке. В золотой клетке с монстром, которого считала любовью всей своей жизни. И самое страшное – я не знала, как спасти себя и детей.

Солнце по-прежнему светило за окном, но мир вокруг меня погрузился во тьму. Я сидела на полу кабинета Саида, окруженная доказательствами его преступлений, и понимала, что моя жизнь никогда не будет прежней.

Часы на стене мерно отсчитывали секунды, а я пыталась осознать, что теперь каждый миг может стать для меня последним. Саид показал свое истинное лицо, и оно было страшнее любого кошмара.

Я должна была что-то предпринять. Ради себя. Ради детей. Но что может сделать женщина против мафиозного босса, у которого, вероятно, вся полиция в кармане?

Медленно поднявшись на ноги, я подошла к зеркалу. На меня смотрела бледная, испуганная женщина с красным следом от пощечины на щеке. Но в глазах этой женщины появилось что-то новое – решимость.

Я найду способ выбраться из этого ада. Чего бы мне это ни стоило.

Сердце гремело в груди, будто хотело выломать рёбра и вырваться вперёд меня. Я двигалась на цыпочках по тёмному дому, как в кошмаре – том, в котором каждый звук кажется выстрелом, а каждый вдох может стоить жизни. Сумка, набитая вслепую схваченными вещами, оттягивала плечо. Я бросала в неё всё, что попадалось под руку, не выбирая. Время утекало между пальцев, как кровь из свежей раны.