Я закричала. Не помню, что именно, может быть, ничего членораздельного – просто крик, вырвавшийся из самых глубин души. Саид был рядом в секунду, обнял, прижал к себе.

– Тише, – шептал он. – Тише. Все будет хорошо. Я верну ее.

– Как? – рыдала я в его плечо. – Как ты вернешь ее, если он требует, чтобы ты пришел один?

– Потому что я знаю, чего он хочет, – сказал Саид мрачно. – Он хочет меня. Амина – только приманка.

– А если это ловушка? – спросила я. – Если он убьет и тебя, и ее?

– Тогда ты возьмешь Абдула и уедешь отсюда. Далеко. Хасан знает, что делать. У него есть деньги, документы. Он отвезет вас в безопасное место.

– Нет, – я схватила его за руки. – Я не оставлю тебя. Не оставлю Амину.

– Ты оставишь, – его голос стал жестким. – Потому что Абдул не должен остаться сиротой. Потому что кто-то должен выжить из этой семьи.

Он встал, начал одеваться. Движения резкие, точные, как у человека, готовящегося к войне.

– Саид, – позвала я. – Ты вернешься?

Он остановился, рубашка в руках. Долго молчал, глядя в стену.

– Не знаю, – сказал честно. – Шамилов не просто враг. Он человек, который знает меня лучше, чем я сам. Знает все мои слабости. И он уже доказал, что может достать нас даже здесь.

Саид натянул рубашку, достал из шкафа кобуру, проверил пистолет.

– Но я вернусь с Аминой. Или не вернусь вообще. Третьего варианта нет.

Он вышел, и я услышала его шаги в коридоре, быстрые, решительные. Через несколько минут завелся двигатель машины, и звук удалился в ночи.

Я осталась одна с Абдулом в доме, где еще час назад мы чувствовали себя в безопасности. Теперь каждая тень казалась угрозой, каждый звук – предвестником новой беды.

– Мам, – тихо позвал Абдул. – А папа правда вернет Амину?

Я обняла сына, прижала к себе. Он был теплый, живой, пахнул детским шампунем и страхом.

– Не знаю, – призналась я честно. – Не знаю, сынок.

И это была правда. Потому что Саид шел не просто к врагу – он шел к человеку, который когда-то был ему братом. К тому, кто знал все его слабости, все его болевые точки. К тому, кто предал его раз – и мог предать снова.

Знаете, есть особая жестокость в предательстве близких. Враг может причинить боль, но он остается врагом – чужим, далеким, понятным в своей враждебности. А предатель… предатель рвет на части самое святое – доверие. Превращает любовь в оружие, дружбу – в яд.

Шамилов не просто украл нашу дочь. Он украл у Саида веру в то, что людям можно доверять. В то, что есть что-то святое, неприкосновенное. В то, что любовь способна исцелять, а не только ранить.

И теперь эти двое – бывшие братья, ставшие заклятыми врагами – встретятся снова. В последний раз. Потому что из этой встречи живым выйдет только один.

Я сидела в детской комнате, обнимая сына, и молилась всем богам, в которых верила и не верила, чтобы этим живым оказался Саид. Чтобы он вернулся с Аминой. Чтобы наша семья не развалилась окончательно.

Но где-то глубоко внутри, в том темном уголке души, где живут самые страшные предчувствия, я знала – что бы ни случилось этой ночью, мы уже никогда не будем прежними. Шамилов не просто украл ребенка. Он украл у нас последние остатки невинности. Последнюю надежду на то, что можно жить, не оглядываясь через плечо.

Теперь мы знали – в этом мире нет безопасных мест. Есть только временные передышки между ударами судьбы. И самое страшное, что эти удары наносят не чужие люди.

Их наносят те, кого ты когда-то любил.

От лица Саида

Старый склад у реки встретил меня запахом ржавчины и смерти. Я знал это место – когда-то мы с Шамиловым прятали здесь товар, планировали операции, делили добычу. Теперь он выбрал его для нашей последней встречи. Символично, сука.

Машину я оставил в километре от склада, дошел пешком. Каждый шаг отзывался болью в груди – не физической, а той, что глубже, что пожирает изнутри, когда понимаешь: твой ребенок в руках чудовища.

Амина. Моя маленькая принцесса. Семь лет, а она уже видела больше дерьма, чем должен видеть взрослый. И все из-за меня. Из-за моих грехов, моих ошибок, моей слабости.

Потому что не убил Шамилова тогда, когда должен был.

Склад был окружен. Я чувствовал снайперов на крышах соседних зданий, видел тени в окнах. Минимум десять стволов нацелены на меня. Шамилов не рисковал – знал, на что я способен.