– Ой, Галка, как скажешь, так скажешь, – тихонько смеется Иришка. – Но тут я с тобой и руками, и ногами «за». Унылое овно, оно и в Африке унылое овно.

– Идеальный тост. Предлагаю чин-чин за умные мысли!

Соболева протягивает свой бокал Федоровой. Та с ней чокается.

Я присоединяюсь.

– А вообще, девочки, классно это – менять традиции, – добавляет Галина.

– Какие именно? – уточняю я у нее и, выбрав на столике вазочку с ежевикой, утаскиваю ту к себе на живот.

Ей же протягиваю парочку плоских нектаринов, которые она обожает.

– Как какие, Вик? Те самые, – подмигивает наша главная заводила. – Сначала девичник отмечать и только потом замуж выходить, – повертев фрукт и выбрав самый сочный бочок, она откусывает сразу четверть. Прожевывает, едва не урча от удовольствия. Облизывается и с довольной улыбкой продолжает. – То ли дело у нас вышло. Всё наоборот. Мы сначала тебя замуж за Ромыча выдали, а теперь вот с чистой совестью расслабляемся и отдыхаем чисто девочками. Еще и на теплоходе твоего мужа, да целых три дня. Ляпота же, согласись Ириш!

– Соглашаюсь, – поддакивает Федорова.

– Ну вот! – кивает Галина. – Да теперь, когда Ромыч от тебя все равно уже никуда не денется, мы даже стриптизера без зазрения совести и не глядя на наши сорок пять заказать можем.

– Соболева, ты совсем ку-ку? – смеюсь и кручу пальцем у виска. – Какой стриптизер, мы ж посреди Ладоги сейчас. И потом, мне муж за такие выверты по жопе настучит с большим удовольствием.

– Ой, да ладно прибедняться, – подмигивает засранка. – Сначала настучит, затем зацелует. До фейерверков за закрытыми веками. Мать, ну ты чё, как маленькая, ей богу! И потом, мы всегда с тобой сможем сказать, что это для нашей Ирины Семёновны старались. Надо ж нам и ее куда-нибудь пристроить. Федорова, ты, кстати, как? Стриптизера бы заценила?

Иринка едва напитком не давится.

– Ой, да иди ты, Галюнь, лесом, – отфыркивается она и симпатичненько так краснеет. – Куда мне общественный туалет сдался, когда я на прошлой неделе с мужчиной вроде как познакомилась.

– Стоп-стоп-стоп, – машет ладонью Галинка. – Сердце наше дорогое, давай-ка уточним для порядка один момент, ты с мужчиной познакомилась или вроде как познакомилась?

Еще и бровками так ехидно шевелит. Дёрг-дёрг.

Иринка пару секунд смотрит на нее, затем, ничего не говоря, вытягивает губы трубочкой, водит ими из стороны в сторону, скашивает глаза вбок и вверх… возвращает нам внимание и уверенно кивает.

– Познакомилась, девочки, но говорить пока ничего не буду.

– Совсем-совсем?

– А то!

И изображает, будто застегивает рот на молнию.

– М-м-мм, как интересненько, – мурчу и переглядываюсь с Соболевой.

– Пытать будем? – уточняет та, хитро выгибая бровь.

– Не-а, – отрицательно мотаю головой. – Пусть дозреет ягодка, потом сама всё-всё-всё нам расскажет.

– Согласна. Дай пять!

Галинка подставляет мне ладонь, и я тут же по ней хлопаю.

– А у меня, Викусь, к тебе вопросик есть, – Иришка, довольная, что мучить ее мы передумали, меняет тему, – признавайся, солнце, как твоему Ромычу удалось так быстро о росписи договориться? Да еще и в загсе, где даты свадеб чуть ли не на полгода вперед расписаны?

Пожимаю плечами и совершенно честно признаюсь.

– Не знаю, девчат. Я его не торопила, честно. И цели обогнать Бардина со свадьбой, выйдя замуж вперед него, не ставила. Просто мы как-то с Ромой разговорились… – на секунду задумываюсь, потом продолжаю, – у Егора же родителей нет, и Бардин от моих девчонок самоустранился, будто и не отец им вовсе… вот мы и подумали, что у Ланиного малыша мы с Ромой будем единственными дедушкой и бабушкой. В общем… слово за слово, Крамор признался, что он хочет быть дедом внуку или внучке по-настоящему, включая документы. А я расчувствовалась и сказала, что это замечательная идея…

– Ясно! Роман Борисович воспринял твой ответ, как «да», и всё устроил! – подводит итог Иринка.

– Ну так сама видишь, – улыбаюсь и шевелю пальчиками, любуясь игрой света на обручальном колечке, надетом на безымянный пальчик.

– Ох, чую, дед из Романа Борисовича выйдет шикарным, – негромко произносит Галинка, – заботливым и внимательным.

– И я так думаю, – соглашаюсь.

– И я, – подключается Федорова.

– Не то, что этот пиндюк Бардин! – вдруг припечатывает Соболева жестко. Прищуривается, глядя куда-то вдаль, а потом выдает с ехидной улыбочкой. – Ведь если подумать, этот сморчок поганый ни как отец, ни как дед не состоялся. Полное недоразумение.

– Сто процентов, – кивает Иринка.

Я же снова присоединяюсь к звону бокалов.