— Ты совсем с ума сошёл? — Я упёрла руки в бока, перегородив ему путь к двери. — Ты едва на ногах стоишь, а туда же — боевой маг, покоритель полигонов! А ну марш обратно в постель.

— Тайл, я в полном порядке, — он попытался обойти меня, но его повело в сторону. — Мне нужно размяться, мышцы атрофируются!

— Если ты сейчас же не вернёшься в кровать, я лично привяжу тебя к ней целительскими чарами, — пригрозила я, и в моём голосе звенел металл. — И поверь, я знаю такие узлы, которые не развяжет ни один боевой маг. Будешь лежать и смотреть в потолок до самого бала.

Он расхохотался. Тем самым смехом — раскатистым, открытым, немного хрипловатым, от которого у меня всегда теплело в груди и подгибались колени. И, к моему удивлению, послушался. Забрался обратно под одеяло, ворча что-то про «диктатора в халате», но в глазах его плясали черти. Он остался.

В тот вечер, последний перед возобновлением занятий, мы сидели на его кровати. Плечом к плечу. Окно было распахнуто, и прохладный вечерний воздух, напоенный запахом прелой листвы и далёкого дождя, врывался в комнату. Мы смотрели на закат — полыхающий, кроваво-алый, словно само небо решило устроить прощальный спектакль. Его рука лежала на моей — тяжелая, тёплая. Я чувствовала тепло его пальцев, и оно было другим — не горячечным, не лихорадочным, не болезненным. Оно было обычным. Здоровым. Правильным. Его большим пальцем он лениво поглаживал мою ладонь, вырисовывая на ней невидимые узоры.

И в этот момент я поняла. Поняла окончательно и бесповоротно, с той кристальной ясностью, которая приходит только в самые важные моменты жизни. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я не хочу возвращаться в серую, регламентированную реальность, где мы видимся только урывками между лекциями, обмениваемся дежурными фразами и делаем вид, что мы — просто друзья. Я не хочу делать вид, что он для меня — всего лишь ученик на полигоне, всего лишь друг детства, всего лишь брат моего брата. Этого было катастрофически мало.

Я хочу, чтобы он был моим. Полностью. Без остатка. Каждой клеточкой своего тела, каждым ударом сердца, каждой мыслью. Моим.

Но я ничего не сказала. Трусиха. Я просто положила голову ему на плечо, вдохнула его запах — сандал, мята и что-то ещё, чистое, как горный воздух — и закрыла глаза. Пусть этот момент длится вечно. Пожалуйста. Пусть он никогда не кончается.

Занятия возобновились в понедельник. Я шла по главному коридору Академии, вымощенному древним камнем, и что-то было не так. Это чувство накрыло меня сразу же, как только я переступила порог. Я ощущала его кожей — назойливое покалывание, как перед грозой. Шепотки за спиной. Быстрые, липкие взгляды, которыми обменивались студенты, стоило мне пройти мимо. Группа третьекурсниц у окна резко замолкла, едва я поравнялась с ними, и сделала вид, что изучает трещину в стене. Парни с боевого факультета хмыкали, многозначительно переглядываясь.

Сначала я списывала это на паранойю. В конце концов, меня не было в Академии несколько дней, а внезапное исчезновение целительницы в разгар учебного семестра — это повод для любопытства. Я убеждала себя в этом, ускоряя шаг. Но потом мой слух выхватил из гула голосов обрывок разговора. И земля ушла у меня из-под ног.

— … да точно тебе говорю, я сам видел, как она выходила из его комнаты на рассвете! В халате! А глаза красные, как будто всю ночь не спала…

— … да ладно, Тайл и ap’Шайн? Эйра Тайл, эта заучка-целительница, и он? Серьёзно?..

— … а что, не видно разве? Они уже, говорят, живут вместе. Четыре дня она оттуда не вылезала…

Я замерла посреди коридора, и поток студентов обтекал меня, как река обтекает камень. Живут вместе? Не вылезала? Мои внутренности скрутило в тугой ледяной узел. Что? Они знают? Откуда? Вся Академия знает?

Я нашла Лайама в обеденной зале. Мой взгляд зацепился за него мгновенно, словно у меня было встроенное устройство для его обнаружения. Он сидел за дальним столом, в окружении своей обычной свиты — Грег, здоровяк с вечной улыбкой; Маркус, смуглый и молчаливый; Кайл, рыжий и вездесущий. Они что-то оживлённо обсуждали, но Лайам не участвовал в разговоре. Он смотрел на меня. Увидел, улыбнулся своей невыносимой, обезоруживающей улыбкой и небрежно помахал рукой, словно это был самый обычный день. Я направилась к нему, и каждый шаг давался с трудом, будто я шла по колено в вязкой патоке. Я старалась, чтобы лицо оставалось спокойным, светским, непроницаемым, но внутри у меня бушевал вулкан. Лава стыда, страха и злости подкатывала к горлу.

— Можно тебя на минутку? — процедила я, и голос предательски дрогнул, выдавая напряжение.

Он поднялся мгновенно, улыбка исчезла, уступив место внимательной сосредоточенности. Мы отошли к высокому стрельчатому окну, за которым шумел ветер.

— Ты в курсе, что вся Академия от последнего первокурсника до магистра считает, что мы встречаемся? — зашипела я, понижая голос до свистящего шепота.