Я проверила столовую — там было почти пусто, только парочка зевающих первокурсников клевали носом над тарелками. Пусто. Я почти бегом бросилась в библиотеку, прошлась между стеллажами, заглядывая в каждый закуток, — только пыль, тишина и сгорбленная фигура задремавшего библиотекаря. Пусто. Я рванула на полигон, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то у горла. Там было пусто и тихо, лишь ветер гонял обрывки тренировочных мишеней, и это безмолвие после недель непрекращающегося грохота было каким-то зловещим. Внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, сжимался, рос и пульсировал отвратительный, холодный, липкий комок ужаса. Что-то случилось. С ним никогда, никогда не случалось ничего плохого.

Он был слишком сильным, слишком быстрым, слишком ловким, слишком умелым, чтобы какая-то случайность могла выбить его из колеи. Но что, если именно в этот раз? Что, если на тренировке, которую не отменили? Что, если он лежит сейчас раненый, истекающий кровью, и никто об этом не знает? Что, если… Воображение, подстегнутое страхом, рисовало одну картину ужаснее другой.

— Эйра? Ты что здесь делаешь? Ты похожа на привидение.

Я резко, всем телом, обернулась на звук знакомого голоса, готовая сорваться в крик. По широкой каменной лестнице, ведущей в мужское крыло, неторопливо спускался Райан. Мой старший брат выглядел как обычно по утрам — немного взлохмаченный после сна, в немного помятой, но дорогой рубашке, расстегнутой на пару пуговиц у ворота, с огромной кружкой дымящегося черного чая в руке. Он вопросительно поднял бровь, увидев мое белое, как мел, лицо и расширенные от ужаса глаза.

— Неужели уже нагулялась? — спросил он, и в его обычно спокойном, рассудительном голосе проскользнула легкая, почти незаметная нотка снисходительной насмешки. — Обычно ты приходишь гораздо позже.

Я помотала головой, чувствуя, как комок в горле мешает говорить.

— Лайам не пришел. — Мой голос прозвучал глухо и хрипло.

Райан замер на ступеньке. Его рука с кружкой остановилась на полпути. Все его добродушное, расслабленное выражение лица в мгновение ока исчезло, сменившись маской серьезной, неподдельной тревоги. Слишком хорошо он знал своего друга. Слишком хорошо он знал, что Лайам никогда, ни при каких обстоятельствах, не пропустил бы встречу со мной по своей воле.

— Он тебе не сказал? — спросил он медленно, и каждое слово упало в тишину коридора тяжелым камнем.

Внутри меня всё заледенело.

— О чем не сказал? — спросила я, и мой голос сорвался на шепот.

Райан тяжело вздохнул, поставил кружку на широкий каменный подоконник и потер переносицу, словно собираясь с мыслями.

— Он заболел, Эйра, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Вчера поздно вечером. Это случилось резко. Я был уверен, что ты знаешь. Думал, он нашел способ тебя предупредить. Хотя… зная этого гордеца…

— Заболел? — переспросила я, и это слово резануло слух так, будто по стеклу провели ножом. — Чем? Насколько серьезно? Райан, не тяни!

— Обычная простуда, по словам нашего целителя, — ответил он, но его тон, напряженный и мрачный, совершенно не вязался со словом «обычная». — Но, Эйра, она очень сильная. Этот дурак вчера на тренировке перестарался, выложился на триста процентов, вычерпал весь свой магический резерв до дна, до сухой, звенящей пустоты. А потом, когда возвращался в общежитие, еще и попал под тот ледяной ливень. Организм, ослабленный магическим истощением, просто не справился. У него сейчас высокая температура, жуткий кашель, который рвет горло, и полная, абсолютная слабость. Он даже встать с кровати не может.

С каждым его словом мои пальцы сжимались в кулаки все сильнее, а в душе поднималась волна жгучей, липкой, болезненной смеси из страха и злости.

— Где он? — Я уже шагнула, почти прыгнула к лестнице, готовая бежать, сметая все на своем пути.

— В своей комнате, в общежитии, — ответил Райан, и в его голосе отчетливо прозвучало предупреждение, заставившее меня замереть на месте. — Эйра, подожди секунду. Успокойся. Выслушай меня.

— Что еще? — Я обернулась к нему, нетерпеливо сверкая глазами.

Он помолчал, поколебавшись, а потом снова вздохнул, на этот раз еще тяжелее и обреченнее.

— Родители уехали по своим дурацким делам на месяц в столицу. Марк, как назло, умотал с Сесиль в какой-то загородный пансионат еще вчера утром. Они вернутся только через несколько дней. Он сейчас там совершенно, абсолютно один, Эйра. Один в пустой комнате. Я заходил к нему на рассвете, как только узнал, отнес ему стандартный целительский набор — настойку от жара, сироп от кашля, укрепляющие травы. Но у меня самого через полчаса начинается итоговый тактический экзамен, который я не могу пропустить, иначе меня просто отчислят. Я не могу остаться с ним.

— Я останусь, — выпалила я, и в моем голосе не было ни капли, ни тени сомнения или колебания. Только железная, непоколебимая решимость.

Райан долго, очень долго смотрел на меня изучающим, пронизывающим взглядом, каким он обычно смотрел только на самые сложные магические схемы. Он словно сканировал меня, оценивая мою готовность. Затем его губы тронула слабая, теплая улыбка, и он кивнул.