Он посмотрел на меня. В его взгляде снова мелькнуло что-то, что я не могла прочитать. Не насмешка, не вызов. Что-то более глубокое. Теплое. Почти нежное.

— Ты хороший учитель, Эйра, — сказал он.

Я не ожидала комплимента. Тем более искреннего. Тем более после того, как неделю назад он называл меня «заучкой» и «кабинетной крысой» за мою любовь к теоретическим выкладкам. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, и опустила взгляд на стол, делая вид, что проверяю записи.

— Спасибо, — сказала я, надеясь, что голос не дрогнул. — Ты… неплохой ученик. Когда хочешь.

— Я всегда хочу. — Он чуть помедлил, и я почувствовала на себе его взгляд — тяжелый, теплый, обволакивающий. — Просто не всегда показываю.

— Это я заметила.

Он улыбнулся. Я подняла глаза и увидела, что в улыбке его нет привычной самоуверенности, нет того хищного блеска, который всегда заставлял меня напрягаться. Было что-то другое — теплое, почти нежное. И от этого тепла стало не по себе. Не страшно, нет. Как-то иначе. Слишком… интимно для библиотеки, залитой холодным светом магических ламп.

Я отвела взгляд первой. Сделала вид, что собираю учебники, хотя они уже были сложены в идеальную стопку. Мои пальцы дрожали, когда я застегивала сумку.

— До понедельника, — сказала я, поднимаясь.

— До понедельника. — Он тоже встал, отодвинул стул с тихим скрипом. — Хороших выходных, Эйра.

— И тебе.

Я вышла из библиотеки быстрым шагом, почти бегом, и только в коридоре позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле, и я не могла понять почему. Все прошло хорошо. Более чем хорошо. Неделя закончилась. Я сделала все, что должна была сделать. И даже больше — Лайам реально прогрессировал.

Может, я зря переживала в начале? Может, он просто дурачился, проверял меня, как сам сказал, а на самом деле способен на нормальное поведение? Может, все эти слухи о нем — преувеличение?

Я шла по коридору, улыбаясь своим мыслям. Впереди были выходные — два дня, которые я могла провести в свое удовольствие. Почитать новые книги, которые наконец доставили из столицы. Разобрать записи по регенерации костной ткани. Может, даже сходить в город без сопровождения навязчивого боевика.

Я зашла в общежитие. В коридоре пахло хвоей — кто-то из девочек повесил на дверь венок из сосновых веток, и запах разносился по всему этажу. Я поднялась по лестнице, кивая знакомым, отвечая на приветствия, и чувствовала себя… легко. Непривычно легко.

Я подошла к своей двери, достала ключ, который всегда носила на шее на тонком кожаном шнурке, вставила его в скважину, повернула. Замок щелкнул, дверь открылась, и я шагнула внутрь, уже предвкушая тихий вечер с книгой и чашкой травяного чая.

И замерла. Мир рухнул в одно мгновение.

Комната выглядела так, будто здесь прошел ураган. Не просто сквозняк, не просто чья-то неосторожная пробежка — а настоящий, безжалостный ураган пятой категории, который прошелся по вещам, не оставив ни одного нетронутого угла.

Моя половина, к счастью, осталась нетронутой — кровать аккуратно застелена, книги ровными рядами на полке, учебники стопкой на столе, даже кружка с недопитым чаем стояла на прежнем месте. Но Мирина… Стул опрокинут и валялся на боку, задрав ножки к потолку, словно мертвое насекомое. Одежда разбросана по полу — свитера, мантии, носки, все вперемешку, будто кто-то рылся в ящиках в слепой, отчаянной спешке. Ящики комода выдвинуты так резко, что один из них сорвался с петель и валялся у стены, расколотый, как скорлупа ореха. Занавеска на окне сорвана и свисала косым, рваным лоскутом, и серый, сумеречный вечерний свет беззастенчиво, нагло лез в комнату, высвечивая каждую деталь этого разгрома, каждую пылинку, танцующую в воздухе.

Посреди этого хаоса, на полу, скрестив ноги, сидела Мира.

Ее лицо было белым, как лист бумаги, как первый снег, как мел, — без единой кровинки. Глаза — распахнутыми, огромными, полными такого неприкрытого, животного ужаса, что у меня холодок пробежал по позвоночнику. Она сжимала в руках пустой ошейник — кожаный, с вышитыми серебряной нитью рунами, который сама же и сделала для Багиры неделю назад, гордясь своей работой.

— Что случилось? — спросила я, бросая сумку на кровать и подходя ближе. Старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. — Что здесь произошло? Тебя ограбили? Это кто-то из своих?

Мира подняла на меня взгляд. Губы ее дрожали, как у ребенка, который вот-вот расплачется.

— Хуже, — прошептала она одними губами. — Намного хуже.