— Яйца курицу не учат, — высокомерно фыркнула Сель, со спокойствием удава отбивая атаку. — Сиди там и помалкивай, пока не отправили домой. Детское время, как-никак, давно уже вышло.

Я моргнула, возвращаясь в реальность, и мысленно простонала: «Ну да, мало мне было одной ехидны, теперь они вдвоём будут мне мозг выносить?»

К этому моменту мы успешно подобрались к самой границе сети. Вокруг толпились сотни ведьм. Их платья белели в сумраке, как призрачные облака, а в руках мерцали огни. Магия витала в воздухе — густая, почти осязаемая, от неё по коже бегали маленькие, но вполне ощутимые разряды.

— Силой мысли не победим, Сель, — всё же ответила я. — А вот твоим острым языком — несомненно.

— О, моя ведьма вернулась, — одобрительно фыркнула она и выпустила морозное облако, которое тут же развеял ветер. — Учись, мелкий, как нужно ведьму в тонус приводить.

Закатив глаза, пропуская ответ мелкого мимо ушей, я оглянулась. Арден вместе с нашими отцами стоял в нескольких шагах позади, сжав кулаки. Его взгляд был тяжёлым — в нём читалась тревога и… вера. Он безумно волновался, но искренне верил в нашу победу. И это подкупало…

Я улыбнулась и резко отвернулась, чтобы тут же столкнуться с пристальным взглядом ореховых глаз.

— Привет, Кэрри, — раздался мягкий, мелодичный голос.

Рядом со мной стояла незнакомая женщина. Высокая, изысканно-утончённая, с волосами цвета воронова крыла, собранными в сложную причёску. В её глазах плескалась сама вечность — точно таких же, как у её сына. Да, это наверняка была она — Марибэль Вайрет. Императрица. Ведьма. И мама Ардена.

«Упс… Это мне карма прилетела за внезапное столкновение моей мамы с Арденом?» — промелькнула шальная мысль, но я тут же от неё отмахнулась.

Её белое платье струилось на ветру, расшитое рунами, что мерцали в такт дыханию пустоши. Лицо озаряла тёплая, отчего-то виноватая улыбка, а едва подрагивающие пальцы перебирали мелкие бусы на простеньком браслете.

— Здравствуй, сестра, — сказала она, взглянув поверх моей головы.

Мама замерла на месте, словно идеально вырезанная скульптура величайшего в мире мастера. Её губы дрогнули, глаза расширились, а на щеках проступил слабый румянец.

— Здравствуй, Мари, — тихо, почти беззвучно ответила она.

А потом я увидела это. В глазах мамы — той самой несгибаемой Верховной, перед которой трепетали маги и драконы, — блеснули слёзы. Как, впрочем, и у её бывшей подруги. Они замерли в шаге друг от друга, глядя так, будто видели перед собой воскресшую надежду.

— Двадцать лет, — прошептала Марибэль. — Двадцать лет, Селеста…

— Я знаю, — голос мамы дрогнул. — Прости, Мари. Прости, но я обязана была это сделать… Хотя бы попытаться.

— Молчи, — перебила Императрица и, больше не сдерживаясь, шагнула вперёд.

Они стояли, обнявшись, — две сильнейшие ведьмы мира, две сестры, которых разлучила глупая гордыня и страх. Я на миг почувствовала себя лишней, но в то же время не могла заставить себя оторвать взгляд.

Здесь и сейчас эта нерушимая скала, что встала между ними двадцать лет назад немного сдвинулась. Не пала… Нет, конечно. Слишком много недосказанного и недопонятого. Но всё же сдвиги точно есть и когда-нибудь, я уверена, они смогут преодолеть её.

— Я скучала. Чудовищно.

— Я тоже, — донеслось тихое от мамы.

Образовавшуюся тишину нарушила Сель, громко шмыгнув носом у меня на плече.

— Такой момент испортила, — тонко пропищал саламандрик. — Говорю же — ледышка.

— Что бы ты понимал, — буркнула она. — Гормоны — они такие. Не щадят даже ледяных саламандр. И вообще, это снежинки на морде — не слёзы.

Закатив глаза, ещё раз бросила внимательный взгляд на Ардена, затем на небо и кивнув самой себе вышла вперёд. Пора было начинать.

Ведьмы молча выстроились полукругом за нашими спинами. Марибэль заняла место справа от меня, положив руку на моё плечо, мама — слева, повторив её жест. Их руки окутал мягкий свет, и я почувствовала, как по венам разливается тепло: не моё, чужое, но такое родное, будто эти женщины всегда были частью меня.

— Готова? — спросила мама.

— Нет, — искренне ответила я, сжав дрожащие пальцы в кулаки.

— Отлично, — усмехнулась Марибэль. — Значит, всё получится.