Мы смотрели в глаза друг другу и в этот миг даже слова были не нужны. Я улыбнулась — слабо, но искренне. Пытаясь передать все свои чувства и сожаления… И одновременно прощаясь.

— Я люблю тебя… — прошептала я одними губами, но он услышал. — пока ещё…

Мой голос прозвучал едва слышно, как шелест древних свитков в заброшенной библиотеке старинного замка, но каждое слово отдавалось в душе раскатом грома. А потом мир померк.

***

Сознание Кэрри погрузилось в беспамятство, и она уже не могла видеть, что происходило на бескрайнем просторе ледяной пустоши.

Рука, сжатая в кулак, дрогнула. Разжалась.

Волна ледяной магии, уже готовая захлестнуть всех, вдруг замерла. Повисла в воздухе, осыпаясь миллиардами крошечных искр, словно кто-то разбил хрустальный купол над миром.

— Нет! — отчаянный голос Алики прорвал установившуюся тишину, как крик банши в ночи.

Морхальд и сам замер… Он так и не понял в какой момент потерял над собой контроль, что привело к такому печальному итогу.

Али рванула к Кэрри, упала на колени, прижала ухо к груди подруги. Трясущимися руками щупала — на запястье, на шее.

— Дыши, пожалуйста, Ри. Ты не можешь меня оставить, только не ты…

Хрупкая, перепачканная в снегу, с растрепанными волосами — она вскочила, почувствовав приближение Морхальда, — встав в буквальном смысле между богом и Кэрри. Между жизнью и смертью. В её золотых глазах полыхал тот самый огонь, который Морхальд видел у Лиры в тот самый роковой день. Огонь любви, перед которым отступает даже страх…

— Не смей… — прокричала она в отчаянии и вцепилась стальной хваткой в руку подоспевшего Алого дракона, который сразу же попытался запихнуть дочь себе за спину. — Не приближайся.

«Смелая. Точно, как она…» — с горечью подумал Морхальд, но промолчал. Не в силах оторвать взгляд от такого родного, но в то же время не её… лица, он небрежно пошевелил кистью руки, словно разминая. От его движения демоны, уже рванувшие вновь в атаку, замерли. Их ледяные фигуры застыли в шаге от драконов и ведьм, от Эйнара, который выставил щит перед Аликой, от родителей Кэрри и Ардена, что прорвались всё-таки к своим детям и застыли на той самой тонкой грани, где надежда сходится с отчаянием.

Всё стихло. Даже ветер, казалось, прилёг на снег, боясь вдохнуть.

И в этой тишине раздался жалобный всхлип ледяной саламандры, а за ним едва слышный тонкий писк. Мелкий огненный саламандрик сразу рванул к Ардену и Кэрри. В то время как Сель приземлилась на плечо Алики и, не смотря на хрустальные льдинки, то и дело падающие вместо слёз, воинственно ощерилась своими любимыми сосульками в сторону Морхальда. Тем самым она хотела выиграть немного времени для мелкого.

Огненно-рыжий малыш семенил по сугробам, оставляя за собой крошечные дымящиеся следы, словно сам снег плавился под его лапками. Чешуя полыхала алым так ярко, что окружающим было больно смотреть. Созданный в момент единения душ, он был не просто магическим существом — он был воплощением переплетённой магии Ардена и Кэрри.

Малыш не смотрел по сторонам. Казалось, не боялся ни демонов, ни самого Морхальда. Не обращал внимания на перепуганных ведьм, на родителей, которые безуспешно пытались помочь своим детям. Он нёсся прямиком к Кэрри, расталкивая снег маленькими коготками, и в его глазах горел огонь — их огонь, изумрудно-серебристый.

Крошечное создание ловко вскарабкалось на грудь Кэрри, устроившись у самого сердца свернувшись калачиком. Его тельце начало излучать мягкое золотое сияние, которое постепенно становилось всё ярче. Магия, дремавшая в нём, пробудилась раньше времени, разгоняя ледяную тьму.

В этот момент Кэрри почувствовала его сквозь ледяную магию, хотя и не понимала, что происходит. Жар. Невыносимый, обжигающий жар, который пробивался внутрь, растапливая лёд слой за слоем. Сквозь белый шум в сознании, сопровождаемый странным звуком в уплывающее сознание Кэрри пробилась музыка.

Маленький саламандрик пел — всем своим существом. Его чешуя вспыхнула ярче солнца, а кристаллы на спине засветились так, что окружающие на миг ослепли. Волна живого, пульсирующего тепла хлынула от него, растекаясь по венам юной ведьмы, возвращая чувствительность онемевшим пальцам, заставляя сердце биться чаще.