Я застыла, прислушиваясь. Мысли в голове метались в панике, а по спине пробежал холодок. Более того, до меня вдруг дошло: мы услышали все это только после того, как покинули пределы лавки. Почему?

— Что это? — я взмахнула руками, пытаясь одновременно указать и на роскошный стол, и на источник шума. Пальцы слегка дрожали от смеси удивления и нарастающего раздражения.

— Это поздний обед. Ну или ранний ужин. Сама решай, — раздался за спиной насмешливый голос Ардена: низкий, бархатный, с легкой хрипотцой…

Я резко оглянулась. Он стоял в дверном проеме, небрежно прислонившись к косяку. Руки скрещены на широкой груди, а одна бровь иронично приподнята. Игра света и тени подчеркивала внушительную фигуру мужчины и резкие черты лица: острый подбородок, четко очерченные скулы.

Мое дыхание вдруг сбилось, а губы закололо, стоило ему задержаться на них своим пронзительным взглядом: тяжелым, изучающим, манящим.

— А там, — кивнул он в сторону непонятных звуков, — новая дверь и стол.

— Как мило, — криво улыбнулась я, стараясь спрятать волнение за напускной холодностью. Голос на миг дрогнул, но я тут же взяла себя в руки. — Только вот не припомню, когда я позволила вам распоряжаться в своем доме?

Сказала и внутренне скривилась. «Сама себе противоречишь, Кэрри, — вздохнула мысленно. — Утром ведь ему про эту чертову дверь говорила… и про стол». Но сказанного уже не вернуть. Делаем моську кирпичом и упорно гнем свою линию. Это не я тут веду себя словно истеричка малолетняя, это он дурак. Хотя… кого я обманываю.

— Мы вновь на «вы»? — хмыкнул он, и в его голосе прозвучала едва заметная насмешка, словно это единственное, что его смутило в моей фразе.

Не отводя взгляда, он медленно, словно хищник, подбирающийся к добыче, сделал шаг вперед. Затем ещё один. Каждый его шаг отдавался в моей груди гулким стуком сердца. Он приблизился вплотную, нависнув надо мной несокрушимой скалой.

Его терпкий, пьянящий запах — смесь древесных нот, кожи и чего-то неуловимо мужского, окутал меня, затуманивая разум. Я невольно вдохнула глубже, и от этого голова пошла кругом. Глаза его опасно сузились, губы сжались в тонкую линию, но это не пугало. Напротив, внутри вспыхнуло острое, почти болезненное желание — прижаться к нему плотнее, ощутить тепло его рук на своем теле, утонуть в этих бездонных глазах.

Я не нашла в себе сил оттолкнуть его. Как зачарованная, стояла и млела от близости с тем, с кем мне вскоре предстоит попрощаться. «Да что же с тобой, Кэрри, ты совсем с ума сошла?», — бился в сознании лишь один вопрос, но он потонул в шуме крови, стучащей в висках.

Долгую секунду он смотрел на меня не мигая, словно взвешивая каждое слово, каждую эмоцию, промелькнувшую на моем лице. Затем, резко притянув к себе вплотную, опалил своим горячим дыханием щеку. Я невольно вздрогнула, но отстраниться не могла, это было выше моих сил.

— Мне казалось, что мы уже достаточно близки, Огонечек, — прошептал он, и его голос прозвучал так низко, что отозвался дрожью во всем теле, — Достаточно, чтобы я мог позволить себе не только заботу о тебе… но и маленькие вольности…

«Достаточно близки», «маленькие вольности» … Его слова, словно острые шипы, вонзились в мой мозг, вызвав приступ паники. Сердце подпрыгнуло вверх и заколотилось где-то в горле, ладони предательски вспотели, а в висках застучала кровь.

Это ведь не то, о чем я подумала? Не мог он… Никак не мог помнить ту ночь. Он обычный маг — не дракон. Магу не под силу справится с «Сумеречной дымкой». Тогда?

— Что… ты имеешь в виду? — я всё же смогла каким-то чудом отстраниться. Пусть меня и не выпустили окончательно из объятий, пальцы Ардена всё ещё мягко, но цепко держали меня за талию, но небольшое расстояние позволило мне наконец взглянуть ему в глаза.

В них плескалось что-то опасное, дразнящее, почти хищное. И в то же время — теплое и нежное, почти ласковое. От этого контраста у меня перехватило дыхание, а мозг упорно отказывался анализировать происходящее. Все эти намеки… Взгляды… Казалось, он дразнит меня. Играет. Знает. Точно знает. Но упорно молчит.

Я замерла в ожидании его ответа, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и непонятного, почти болезненного предвкушения.

— Мы уже спали в одной кровати и даже под одним одеялом, — мурлыкнул этот… демон, внимательно отслеживая мою реакцию. И она была, хоть я отчаянно пыталась её скрыть. Губы дрогнули, дыхание сбилось, а щеки предательски вспыхнули. И он это точно заметил.