Спустя, казалось, вечность ресницы девушки чуть дрогнули, а цвет лица приобрёл легкий румянец. Она ещё не очнулась, но малыш больше не чувствовал в ней чужеродной магии, а значит опасность миновала. Измученный, но полный решимости, он посмотрел на Кэрри своими угольными глазками, чихнул, выпуская сноп искорок, и перебрался на грудь Ардена, повторяя всё в точности как с Кэрри. Вскоре и дракон перестал напоминать восковую фигуру, приобретая привычный цвет лица и выравнивая дыхание.

— О, Илария, — облегчённо выдохнула Селеста и подхватила обмякшее тельце саламандрика в ладонь, делясь с ним своей магией.

Над Кэрри и Арденом склонились лица — Селеста, не выпуская мелкого, украдкой смахивала слёзы, Рэйнар, сжимающий кулаки и челюсть до зубного скрежета, Алика, застывшая в немом изумлении, Энайр, смотрящий на мелкого, с искренним обожанием. С другой стороны, за происходящим наблюдала Императорская чета, держась за руки с надеждой и твёрдым убеждением в успехе саламандрика.

Морхальд, наблюдавший, как и все остальные, за происходящим, внезапно вздохнул с неким иррациональным облегчением, от которого заныло там, где вроде как должно быть сердце.

Все эти долгие годы он жил прошлым. Питал свою боль, лелеял её, как единственную драгоценность, оставшуюся от дочери. Он думал, что ненавидит драконов. Ненавидит и этот мир… Но сейчас, глядя на хрупкую девушку, на продолжение своего собственного ребенка, что без страха закрыла собой ведьму и дракона, он вдруг осознал: он ненавидел только себя.

Свою слепоту. Свою гордыню. Свою неспособность отпустить в нужный момент.

«Уметь отпускать — значит уметь любить», — были её последние слова. Тогда он не понял. Счёл слабостью. Прихотью. А ведь его дочь просто хотела жить. Не у него за спиной… а рядом, но своей жизнью.

«А теперь? Что ты будешь делать теперь?» — звучали в его мыслях вопросы.

«Я не хочу, чтобы и она сгорела», — промелькнул неожиданно ответ. И это было странное, почти болезненное осознание.

Морхальд медленно опустил руку. Демоны за его спиной замерли, словно в ожидании приказа.

— Уйди, пожалуйста, — тихо сказала Алика уже без капли злости. В её голосе звучали лишь усталость и мольба. И робкая надежда на то, что он поймёт. — Её уже не вернуть. Даже если ты убьёшь всех драконов…

Бог посмотрел на неё — на хрупкую, но отважную девушку с золотыми глазами, которая так и стоит между ним и теми, кого искренне любит. Закрыла собой. Точно, как Лира.

Но сейчас он видел разницу. Видел то, что не способен был увидеть тогда. Маленькая ведьма так же, как и эта девочка, готова была отдать свою жизнь ради спасения подруги. Она бросилась к ней на помощь сразу же, не раздумывая ни секунды, сметая демона, давая свободу той, кого считает чем-то своим. Это и есть любовь? Жертвенность? Радость быть нужным?

Он перевёл взгляд на маленькую ведьму и дракона за спиной Алики. Неподвижные, бледные, но живые. Дышат. Сердца бьются. Бог испытал чувства радости и облегчения. Ведьме он точно не хотел вредить, но сам, к сожалению, исцелить её не смог бы… А маленький огненный комок, свернувшийся на ладони Верховной, смог.

— Она бы гордилась тобой, — неожиданно, даже для самого себя, произнёс Морхальд, обращаясь к Алике. И вот что самое удивительное. Не только Алике, но и всем остальным в его голосе послышалась… нежность?! — И тем, кто спас их… тоже.

Он развернулся, оставляя позади себя ошарашенные, вытянутые в удивлении лица. Ледяная дымка поползла к нему, окутывая фигуру, стирая очертания.

— Твоя взяла… — донеслось эхо голоса Морхальда и туманной дымки. — Я попробую принять это…

Демоны потянулись за ним. Молча, беззвучно, исчезая в тумане один за другим. Их ледяные фигуры таяли на глазах, растворяясь в воздухе, будто их и не было никогда. Будто всё это был страшный, кошмарный сон один на весь их мир.

— Он… он действительно ушёл? — прошептала Али, всё ещё не веря.

Алика пошатнулась. Эйнар подхватил её, не дав упасть, а девушка доверчиво уткнулась лицом ему в плечо и беззвучно разрыдалась — от страха и напряжения, что всё это время сидели внутри, мешая дышать, от облегчения и робкой надежды на то, что всё это наконец закончилось.

Вскоре всё пришло в движение.

Рэйнар бережно поднял Кэрри на руки. Её голова безвольно откинулась, огненно-рыжие волосы свесились почти до самой земли. Отец на миг замер, вглядываясь в бледное лицо дочери, и что-то дрогнуло в его глазах — там, где обычно нет места слабости. Но он ничего не сказал. Только прижал крепче и шагнул к порталу.

Ардена подхватили Эйнар и Эдгар — лучший друг и отец, молча и слаженно.

Одна вспышка портала и холод пустоши сменился теплом родного дома.

Их уложили в спальне Кэрри. Сель привычно уже свернулась у головы своей ведьмы, а маленький саламандрик перебрался с рук Селесты на грудь Ардена, сворачиваясь калачиком. Родители вышли. Следом поспешила и Али, перед этим поправив одеяло Кэрри и коснувшись губами её лба.

— Возвращайся скорее, мы тебя очень ждём, — шепнула она, зажмурившись, и вышла.