Алика благополучно приземлилась на промёрзшую землю, ошарашенно оглядываюсь по сторонам. Как и другие, кто попал в радиус действия моей магии, она не поняла, отчего демоны вдруг рухнули, не подавая признаков жизни. Я уже хотела обрадоваться и рвануть к подруге, но что-то пошло не так.

— Кэрри, — отчаянный крик Ардена заставил оглянуться.

Морхальд стоял неподвижно, замерев в каком-то нечеловеческом напряжении. Проследив за его взглядом, я нервно сглотнула.

Он был полностью поглощен поднявшейся с земли и отряхивающей снег с платья Аликой. Его взгляд был полон потрясения и… неверия. А меня вдруг повело от осознания — в лавке, в облике бабульки, он был полностью поглощен своими угрозами и мной. Да и Али тогда была со своими красочными бровями. А вот сейчас он обратил на неё внимание и увидел в ней Лиру. Свою дочь. Ту, которой не стало по его вине. Ту, которую он действительно любил… Жаль, что именно эта любовь и стала её концом.

Морхальд шагнул вперёд, ледяная корка треснула под его ногами короткими импульсами отдаваясь в моей нервной системе. Мир замер. Наступила тишина, от которой каждый волосок на моём теле зашевелился. Демоны, как и все находящиеся в пустоши, встали как вкопанные. Арден, каким-то чудом оказавшийся в метре от меня, тоже застыл в нелепой позе.

От окружающей жуткой действительности меня затошнило, а коленки предательски дрогнули. Почему-то, в отличие от остальных, мы — я, и нервно дёрнувшаяся Али, — вполне могли двигаться. Однако оставались на месте. Не знаю, о чём думала в этот момент подруга, но я банально боялась спровоцировать Морхальда резким неосторожным движением. Да и что я могла ему противопоставить? Похоже, это понимание меня всё-таки догнало… Но лучше поздно, чем никогда.

— Лира… — выдохнул Морхальд почти беззвучно, не сводя глаз с Али, которая явно находилась в дичайшем ужасе от такого внимания.

Он сделал ещё несколько шагов, и рука его дёрнулась, словно в попытке коснуться девушки. И тут я заметила то, что заставило уже меня похолодеть от ужаса и понимания надвигающегося конца. От рук Морхальда исходили волны его магии. Причём само божество, казалось, даже не осознавало этого.

Это было похоже смертельное заклинание отложенного действия, на эхо его эмоций. Его боли, что по капле подтачивала ледяную плотину. И любое резкое движение могло пробить её окончательно.

Додумать мысль я не успела.

Рука Морхальда, застывшая в воздухе, вдруг дрогнула. Его пальцы, ещё секунду назад тянувшиеся к Алике с почти нежной тоской, сжались в кулак… активируя то самое смертельное заклинание массового поражения.

Магия хлынула сплошным потоком — белая, слепящая, невыносимая. И первыми на её пути, как это ни прискорбно, оказались именно мы с Арденом. Я успела увидеть, как мир вновь оживает, как Эйнара отбрасывает в сторону прилетевший удар от демона, как Алика, вскрикнув, закрывается руками, как ведьмы за моей спиной выставляют щиты… А потом мир на короткий миг исчез.

Чужеродная, обжигающе-холодная магия накрыла с головой.

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Но не в моём случае. Я с кристальной ясностью осознавала: ледяная зараза сделает своё дело стремительно — у меня остались считанные минуты, а может, и их уже нет.

Но вместо предполагаемых воспоминаний или страха, на меня нахлынуло странное принятие неизбежного — и вместе с ним детская, почти наивная обида. Обида на то, что так много осталось несделанного, несказанного, непрожитого. А вместе с ней досада, что родители будут горевать, а я так не хотела их больше расстраивать…

Мысли оборвались внезапно. В голове появился гул, будто где-то рядом пробуждается древний вулкан, веками спавший под толщей промерзлой земли. Он набирал силу, вибрируя на грани слышимости погружая состояние в подобие принудительного транса. Затем прибавился звук, отдалённо похожий на белый шум или шипение разрядов в магическом фонаре: хаотичное, прерывистое потрескивание, заполняющее сознание белёсой пеленой помех.

Я потерялась в этих ощущениях. Мир растворялся в мерцании, распадался на фрагменты… пока не исчез вовсе.

Но в какой-то момент пелена рассеялась. Странное ощущение отступило, но я точно знала, чувствовала, что оно вот-вот вернётся, пробираясь в сознание всё глубже вместе с ледяным холодом, пока окончательно не заполнит собой всю меня.

С трудом сфокусировав взгляд я заметила Ардена. Такой же дезориентированный, с расширенными зрачками и прерывистым дыханием. Его лицо было бледным, черты заострились, а в глазах бушевала целая буря чувств: гнев — слепой и яростный, отчаяние и вина — не уберёг, не смог, ужас — холодный и липкий, не от того что сам угасает, а от того, что в его руках угасает его любимая, беспомощность — пожалуй, самая жестокая из всех…