— Вот что такое страдание, Кэрра. Не миг. Не год. А жизнь, которая превратилась в одну сплошную, незаживающую рану. И я не желаю такого своей единственной дочери.

Он замолчал. А я стояла, не в силах вымолвить ни слова.

Передо мной был не жестокий дракон, продавивший закон о ведьмах. Не тиран, которого боялись и ненавидели. А дракон, который сам истёк кровью задолго до того, как поранил других.

— Не знаю, как бы я поступила на вашем месте, — сказала тихо. — Но… я понимаю.

— Я не жалею, — сказал он глухо. — Зато сейчас у Алики есть возможность стать счастливой. Я мало уделял ей времени и слишком поздно это понял. Никласу не нужна была Али сама по себе. Ему нужно было долголетие, доставшееся нам от Лиры, как я понимаю. Дед Никласа был первым Императором и лучшим другом моего отца. Он точно знал, кем была моя мать и при этом нарочно скрывал данный факт. Не удивлюсь, если в Императорской семье хранят эту тайну, и Никлас решил воспользоваться возможностью увеличить годы жизни за счёт моей дочки. Хотя он и не может знать наверняка, что Али, как и мне, достался этот бонус. Но, видимо, решил рискнуть.

Он перевел взгляд на небо, о чём-то сосредоточенно размышляя.

— Но… — у меня в голове всё это не укладывалось. — А что вообще вы, драконы, знаете о причинах перехода в наш мир? Хоть кто-то знает, кем была Лира?

— Причина в Морхальде, — нахмурился Арден, который молча слушал нас. — Морхальд — древний бог. Когда-то он создал нас как своё войско. Но драконы ослушались, и Морхальд решил их уничтожить. Тогда вмешалась Илария и ведьмы Флораэля — они открыли портал в ваш мир, а Илария запечатала его. Установила барьер, который почти пятьсот лет оберегал нас от Морхальда.

Честно, я была в шоке. Драконы ничего не знают о том, кому они на самом деле обязаны всем. Своей жизнью. Своим миром.

— Я… Даже не знаю, что сказать, — озадаченно обронила, глядя в алые пылающие глаза. — Это Лира подарила драконам возможность жить нормальной жизнью. Она поделилась с вашими предками своей силой. И она же спасла всех драконов от своего отца — Морхальда.

— Что? — просипел Алый дракон.

— Вы не ослышались. Морхальд, эм, получается ваш дедушка, — насмешливо потянула я, но почти сразу вернула серьёзный настрой. — Но главное не это. Кажется, я поняла, почему рушится щит. Уходя, Лира просила драконов беречь тех, кто дарует тепло. Ведьм. А тут её сын поступает ровно наоборот — издает Закон, ущемляющий ведьм.

— Я… Чёрт, — выругался Райгор. Какое-то время он стоял, прикрыв глаза, но потом покачал головой и упрямо выдохнул: — Мне жаль, что так вышло со щитом. Но я сделал то, что должен был, чтобы защитить свою дочь. Возможно, знай об этом раньше, я бы придумал что-то другое. Но… Алика в безопасности. У неё есть возможность построить свою жизнь так, как она захочет. Я дал ей свободу. И ни о чём не жалею. Когда-нибудь она меня простит, я надеюсь.

— Отец, — раздался знакомый голос сбоку, и мы все оглянулись.

В нескольких шагах от нас, с ошарашенными лицами, стояли Алика и Эйнар, у которого на плече сидела Сель и ехидно улыбалась. Али прижала ладошку к губам и во все глаза смотрела на своего отца.

— Здравствуй, родная, — тёплая улыбка преобразила суровое лицо этого дракона, и он стал даже немного милым.

Алика вдруг всхлипнула и рванула с места прямо в его надёжные объятия. Мы не стали мешать их трогательному воссоединению. Отошли в сторону, где к нам присоединились мои родители, а Эйнар сунул мне в руки свёрток с одеждой.

— Мы с твоим отцом были в лавке, — пояснила мама на мой вопросительный взгляд. — Хотели дождаться твоего возвращения. Но тут твоё обращение… В общем, мы с Али решили, что вещи пригодятся.

— Спасибо, — прошептала и с благодарностью посмотрела на маму. — Ты не сердишься на меня?

Мама тихо рассмеялась. В её изумрудных глазах плескалась целая буря эмоций — облегчение, усталость, бесконечная любовь… и гордость. Та самая чистая, яркая гордость родителя за своего ребёнка.

— Почему я должна сердиться на тебя, малышка? — спросила она, и уголки её губ дрогнули в тёплой, немного грустной улыбке.

Она шагнула ко мне и бережно заправила непослушную прядь волос за ухо. Обоняния коснулся знакомый с детства запах лаванды и сушёных трав.

— Я так горжусь тобой, малышка, что даже словами не передать, — тихо сказала она, и в её голосе не было ни капли той ледяной отстранённости, той маски, что она привыкла носить на публике как доспехи. — Твоя сеть, созданная в одиночку. Призыв ведьм… Это вообще что-то за гранью реальности в твоём возрасте, — она замолчала, сглатывая, и я заметила, как блестят её глаза. А потом она вдруг рассмеялась. — Знаешь, твоя бабушка в своё время отчаялась научить меня этому приёму.