Я закрыла глаза и просто дышала. Никаких заклинаний, никаких пафосных жестов. Просто выпустила свой огонь — тот, что всегда жил в груди, ждал своего часа. Изумрудно-серебристые языки потянулись к маме, к Марибэль, к ведьмам за спиной. А вместе с магией по нитям я отправила память о прошлом — то, что мне показал Страж. Направила не только ведьмам, но и всем присутствующим в пустоши. Они имеют право знать правду.

Магия пошла по кругу — от меня к ним, от них к другим. Сотни огней зажглись в ночи, сливаясь в единое сияющее полотно.

Сеть ожила. Нити замерцали, наливаясь светом, поползли к демонам, окутывая их нитями жизни и памяти, проникая сквозь ледяную корку.

Первый вздох. Самый ближний демон дёрнулся, и его глаза — прежде пустые, слепые — вдруг моргнули. Осмысленно. Живо.

— Получается, — выдохнула я, и слёзы облегчения защипали глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​Воздух наполнился звоном — тихим, пронзительным, похожим на плач тысячи колокольчиков. Сеть пульсировала в такт нашему дыханию. Тот же демон внутри замер, а потом… склонил голову. Без угроз. Без ярости. Словно в знак благодарности.

— Ещё немного, — прошептала я, чувствуя, как силы тают с каждым мгновением. Всё же работа напрямую с сырой магией достаточно энергозатратна. Но в случае с демонами, как мы уже выяснили, только это и способно им помочь. — Ещё чуть-чуть…

И в этот миг небо треснуло. Сердце ёкнуло и ухнуло куда-то в пятки.

Не было никаких спецэффектов, хотя подсознательно я их почему-то ожидала. Небо над нами просто треснуло — с резким звуком, как ломается сухая ветка. Алая луна на миг померкла, и из чёрной щели хлынул холод. Настоящий, древний, от которого кровь в венах стынет, превращаясь в промёрзшее желе.

— Э-э-э, — прокомментировала Сель. — Кажется, мы чуть-чуть не успели.

— Какая проницательность, — искоса глянув на Сель, подал голос мелкий.

Они оба в этот момент зависли над моей головой и увлечённо, немного трясясь, наблюдали за происходящим.

Ведьмы замерли. Кто-то вскрикнул, кто-то упал на колени. Я же, стиснув зубы, пыталась удержать огонь, который с появлением нового действующего лица заметно потускнел.

— Кэрра Аурелия Фаэрталь, — голос раздался отовсюду и ниоткуда одновременно. Уставший, хриплый голос, с нотками раздражения, который никак не вязался с тем, что мы увидели. — Ты даже не представляешь, как мне надоело тебя предостерегать.

Он появился не из грома и молний — просто шагнул из темноты. Высокий, с длинными серебристыми волосами и глазами, в которых плескалась вечная мерзлота. И боль — такая всеобъемлющая и всепоглощающая, что я невольно попятилась. Морхальд. Бог порядка и смерти. Он стоял в простом тёмном одеянии и пристально смотрел на нас.

— Морхальд, — неверующе прошептала мама.

— Верховная, — он кивнул ей, словно старой знакомой, и тут же перевёл взгляд на меня. — Я же просил не совать свой очаровательный маленький нос не в своё дело. Вначале твоя сеть, что заперла тут демонов. Теперь ведьмы и ритуал очищения. Я не планировал сам сюда являться. Но ты, — он посмотрел на меня в упор, и я почувствовала, как лёд скользит по моей коже, — не оставила мне выбора.

— Но так не честно, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У меня в природе прописано, помогать страждущим. Так что простите, Ваша Божественность, но я обязана помочь демонам. Вы и так отняли у них всё. Они не заслужили…

— Я знаю, — тихо сказал он. И это «знаю» прозвучало хуже любого крика. — Я знаю, что они не заслужили. Я знаю, что я чудовище. Я знаю, что моя дочь умерла из-за меня. Я знаю всё это уже пятьсот лет, маленькая ведьма. Как и то, что драконы не заслужили её жертвы. Они даже память о ней не сберегли. Врали ради власти… Ради этого моя дочь отдала свою жизнь? Скажи мне, маленькая ведьма, это, по-твоему, великая сила любви, о которой так мечтала Лира?

— Но ведь не все драконы такие алчные вруны, — твёрдо сказала я, понимая, что в глазах отца Лиры её жертва точно была напрасной. Он винит себя, но и драконов не оставит в покое. Наверное, так ему проще думать, что виноват не только он.

— Они — часть этого мира. И да, среди драконов наверняка есть те, кто действительно виновен в том, что память о ней не сберегли. Но их единицы. Глупость, алчность, предательство — они не зависят от расы. Лира — ваша дочь — хотела мира, хотела лучшей жизни для тех, кого любила. И вы сейчас вновь готовы предать то, к чему она стремилась? Тогда её жертва действительно напрасна.

— Ты не поняла, маленькая ведьма, — покачал он головой, хотя в глубине его глаз что-то дрогнуло. Или мне померещилось? — Я пришел не разговаривать. Сам я не могу напрямую убивать свои творения, но мне и не придётся. Забирай своих сестёр, маленькая ведьма, и уходи. Пострадают лишь драконы, и всё на этом закончится. Ваш мир будет жить как прежде. Только без них. А после этого я освобожу и демонов. Сам. Обещаю.