И вдруг вспоминаю. Газета. Я резко сажусь в кровати. Сегодня должны доставить свежую газету с моей статьей. Первая мысль – бежать к двери. Вторая – ни в коем случае не бежать к двери. Я падаю обратно на подушки. Спокойно, Мариэт. Ты взрослая женщина. Ты не будешь нестись за своей же статьёй, как голодная за булкой.

Я сажусь снова. Нет. Кажется буду.

Накидываю на себя первое попавшееся – какой-то домашний халат, выхожу из комнаты, даже не глядя в зеркало. Проношусь по коридорам возбужденным вихрем.

Кладу руку на ручку входной двери. Только бы никто уже не занес ее в дом. Почему-то мне хочется быть первой, кто будет держать свежий номер «Голоса Астериона» у в руках. Глубокий вдох. Я распахиваю дверь и захлопываю ее обратно.

Не может быть. Наверно показалось. Медленно открываю дверь снова. На пороге стоит Кайрен. С открытой газетой в руках. На его губах легкая улыбка, от которой у меня всегда отключается всякий здравый смысл.

— Доброе утро, Мариэт.

Я смотрю на него. Потом на газету. Потом снова на него.

— Доброе утро, — выдыхаю я. — Вы не перепутали адрес? Это моя газета.

Он закрывает её и протягивает мне.

— Персональная доставка свежей прессы.

— Не знала, что герцоги этим подрабатывают. — я забираю у него газету, стараясь чтобы наши пальцы не соприкоснулись.

— Вынужденные меры, — невозмутимо отвечает он. — Конкуренция на рынке труда сейчас высокая.

Я прищуриваюсь.

— И как, много заказов берете?

— Доставляем только авторам статей — улыбается Кайрен.

Я смотрю на него и не могу поверить своим глазам. Мне кажется, я ждала его целую вечность, хотя прошло не так уж много времени. В любом случае, я не могу поверить, что он стоит прямо передо мной. Мне стоило бы злиться, обидеться или хотя бы быть серьезной. Но губы упрямо расплываются в улыбке. Пока что мне удается ее скрыть.

— Вы впустите меня или планируете обсудить мою карьеру на пороге? — Кайрен чуть склоняет голову.

Я уже открываю рот, чтобы ответить что-нибудь достаточно холодное и достойное, но…

— Мариэт, кто там? — раздается голос мамы за спиной.

И, конечно же, именно в этот момент она выходит в коридор. Останавливается.

— О… — делает она очень осмысленную паузу. — Ваша Светлость.

— Леди Элиза, — Кайрен слегка склоняет голову.

— Ну что вы стоите, проходите, конечно! — у мамы включился режим гостеприимства. — Мариэт, не держи человека на пороге!

Предательница. Я отступаю, пропуская Кайрена внутрь. Он проходит опасно близко ко мне, слегка задевая меня плечом. От мимолетного прикосновения будто легкий разряд тока проходит по всему моему телу. Черт. Я закрываю дверь. И только сейчас понимаю, что всё ещё стою в домашнем халате. Какой кошмар.

Завтрак превращается в странное представление, в котором участвуют все, кроме меня. Но я это изо всех сил скрываю. Сижу за столом, механически размешиваю чай и делаю вид, что внимательно слушаю разговор.

Мама расспрашивает Кайрена о дороге и впечатлении от Альмирена. Отец – о делах в герцогстве. Кайрен отвечает спокойно, уверенно, будто он не появился внезапно на моём пороге с моей же газетой в руках.

Я почти не слушаю. Потому что каждый раз, когда поднимаю взгляд – он уже смотрит на меня. И не отводит взгляда. Как будто ему вообще не интересно всё остальное.

— Мариэт, ты совсем не ешь. — мама прерывает светскую болтовню.

Я поднимаю глаза на нее.

— Ем, конечно.

— Ты размешиваешь чай уже третий раз. — со смешком замечает она.

Я смотрю в чашку. Действительно.

— Настраиваюсь на прием пищи. — брякаю первое, что приходит в голову.

Кайрен тихо усмехается. Я бросаю на него взгляд. Он продолжает смотреть на меня с улыбкой. Я чувствую, как румянец заливает щеки. Да что вообще происходит, блин?

— Ваше Сиятельство, а вы, собственно, по какому делу в Альмирене? — отец наконец поднимает единственный волнующий меня вопрос.

— О, дорогой, пойдем посмотрим тот документ, о котором мы говорили? — мама перебивает отца на последних словах и сверлит его взглядом.

— Какой документ? — недоуменно поворачивается к ней отец

— Тот самый. — мама практически рычит сквозь зубы и кажется даже слегка выгибает бровь. Я в ужасе смотрю на этот странный спектакль.

— Элиза… — лицо отца принимает упрямое выражение.

— Пойдем дорогой — мама встает и не оглядываясь идет на выход из столовой.

Пауза. Отец вздыхает и медленно поднимается со своего места.

— Полагаю, это срочно. Прошу нас простить — он выходит вслед за матерью, прикрывая за собой дверь.