Сбежать, оказаться в безопасном месте? Прожить жизнь, хоть и в теле другой, счастливую и беззаботную?

Но Инир все изменил. Еще минуту назад я злилась на него, но теперь…

Он отпустил меня и для меня это переменило все.

И я уже не знала, чего хочу.

Инир наблюдал за паникой Кирана, что держал мою почерневшую руку без признаков жизни. Когда переводил взгляд на меня, его синие глаза темнели и взгляд становился нечитаемым.

Я не верила его насмешкам и издевательскому тону.

Он обманывает меня.

Так не должно быть — Фрэнсис должна была умереть! Инир хотел этого, разве нет?! Неужели я оказалась… настолько не такой, что он пощадил меня, не смотря на принадлежность к его врагу?

Прочитав про детство Инира, я скрутила клубок сомнений в сердце. Начала сочувствовать ему, думать о нем… И не могла не признать, что мы похожи. Что я вижу в нем отражение былой себя. Что за наглой улыбочкой скрывается тот самый мальчик с портрета — безмерно одинокий, отвергнутый всем миром. Как он сам полагал, конечно…

Но это не так. Инир не поймет этого, если умрет. А он умрет — Киран его никогда не простит за совершенные злодеяния.

Если Инира оставить одного…

Вернув меня, он спас меня.

Может, теперь и я должна…?

Я должна остаться в Башне , загорелась мысль в голове. Она пульсировала больнее и ярче, чем боль в руке.

— Держись, Фрэнсис… Сейчас… — говорил Киран.

Он нежно взял мою руку и его ладони засияли белым светом. Он обхватил всю руку от кончиков пальцев до запястья, даря легкое приятное покалывание и прогоняя боль прочь. Чернота сошла с кожи, будто её никогда и не было.

— Вот, — улыбнулся счастливо Киран. — Я пришел за тобой. Мы вернемся домой…

Я не отвечала и в карих глазах мелькнул испуг.

С трудом, я прошептала:

— Я не могу.

— Что? — не расслышал Киран.

Он наклонился ко мне ближе и в тот же миг я вскрикнула: боль вернулась в троекратном размере. Будто руку пронзили ножом! Я оттолкнула Кирана от себя и упала, слезы градом пошли из глаз. Киран снова обнял меня, пытаясь утешить и заорал, подняв голову:

— Хватит твоих трюков, архимаг!

Сквозь пелену слез я смогла посмотреть на Инира. Он был испуган не меньше, но произнес холодно:

— Мои ли трюки?

Киран замер, а я смогла приподнять свою руку. Первая волна боли ушла, остался лишь осадок — будто я получила солнечный ожог. Кожа реагировала также — покраснела и вздулась. Я подняла голову следом, ловя растерянный взгляд архимага:

— Ты! Мне нужна твоя помощь! — воскликнула.

— Он не может! — сразу воспротивился Киран. — Его магия не способна помогать!

Только разрушать, повисло в воздухе.

— Мальчишка прав, — легко согласился Инир.

Я хотела стоять на своем, но Киран вновь попытался меня исцелить. Но от одного его прикосновения полопались пузыри на коже, а я зашипела, стискивая зубы.

Киран волновался, его соратники-маги выдвигали идеи, но я знала, что ничего не поможет.

Как ничего…

Руку охватывал огонь, который почти добрался до плеч. Я прижалась к полу и не могла даже поднять голову, чтобы уперто сверлить архимага взглядом.

Он тоже должен был понять…

Или я одна это чувствую?

Ответом было резкое холодное дуновение ветра. Словно морской бриз Инир появился рядом, взмахнув плащом он отогнал магов прочь. Один Киран остался стоять рядом, пораженный. Он хотел дернуться к посоху, но его ноги охватила ледяная корка.

Инир наклонился ко мне и провел ладонью по моей воспаленной коже. Жжение спало, я смогла утереть слезы. Краснота не ушла, но пузыри пропали.

Магия… просто сумасшествие. Чего только не пережила моя рука за последний час!

Но я забыла про нее, посмотрев на Инира. Он стиснул зубы, секунду мучаясь выбором.

А в следующую же секунду я снова оказалась у него на руках.

— Не смей! — прокричал Киран.

Он хотел атаковать, но не смог — я была слишком близко к архимагу.

— Прости, — невинно заключил Инир. — Я поспешил. Я забираю Фрэн назад. Но наша битва еще в силе!

Инир взлетел, подхваченный морозным ветром, и вернулся на этаж выше.

В спину звучал разъярённый голос Кирана:

— Я не отступлю, слышишь?! Я верну её!

Башня снова погрузилась в туман.

Испытания главного героя еще не окончены, а мои, кажется, только начинаются.