Комната было небольшой, вся пропахла чем-то кислым. Я присела на табурет. Кроме него тут был стол, несколько шкафов и много рисунков на стенах с зарисовкой различных растений и животных.
Инир достал что-то на подобии бинта и жестом потребовал мою руку.
— Это поможет? — усомнилась я
— На время, — хмуро пояснил маг.
Дождусь ли я извинений? Инир делал вид, что он не причем, будто я сама к нему пришла жаловаться. Лишь странное выражение лица, будто его подташнивает, могло подсказать о чувстве вины.
Но для меня это пустые знаки — пока нормально не извиниться и не исправит свой же косяк, я не перестану дуться.
Я ведь волновалась за него! Переживала, уложила его, полотенца меняла, даже готова была вернутся в библиотеку и всю её перебрать, лишь бы он очнулся.
Но он очнулся и так… И его странные раны пропали.
Помогла ли моя кровь?
Если да, хорошо. Но было чувство, что не все так просто. И маг мне точно не поможет — ответов я не дождусь.
Поэтому молча наблюдала, как Инир перевязывает мою руку. Его всегда холодные пальцы показались мне теплыми.
— Где ты нашла ту… книгу? — спросил он, внимательно прижимая бинт в коже.
Книгу? Видимо, он сразу понял, что именно я отыскала.
— Твоя кошка. Я не знаю её имени, — призналась.
— А, — Инир странно усмехнулся. — Конечно.
Имени её, он, конечно не сказал.
Я могла начать расспросы, но опять же — не видела смысла. Он не ответит мне, может даже запутает. Если я смогу вернутся в библиотеку…
— Интересное было чтиво? — неожиданно продолжил разговор маг.
— А? — я даже опешила. — Ну… я и подумать не могла о таком…
Я не врала — чертов сюжет «Полуночной Луны» ни капли не раскрыл злодея по-настоящему. Поэтому узнав его предысторию, я поразилась и старалась задушить все свое сочувствие к нему. Это будет лишним. Достаточно того, что этот гад отморозил мне руку, а я даже не хочу огреть его хорошим пинком!
— Все считают тебя злом, а не мучеником, — договорила хмуро.
Инир рассмеялся — звонким, нервным смехом.
— Что же — твоя ненависть улетучилась по отношению к сиротке?
Стало неприятно — слышать столь знакомые слова. Когда однокурсники в универе смеялись над моей одеждой, а потом узнавали откуда я родом, то приходили извиняться, а я…
Говорила им тоже самое, что и Инир мне.
— Будто ты можешь меня понять, — фыркнул Инир, пока я молчала.
Я грустно улыбнулась.
— Конечно, не могу, — решилась не спорить.
Я не собираюсь открывать свой секрет и что-либо доказывать. Но Инир замер, вглядываясь в меня, будто мысли прочитал. Я прикусила губу, отведя взгляд.
— Но я могу… могу посочувствовать тебе от всего сердца, — произнесла серьезно. — Можешь думать обо мне все, что хочешь, но мои слова искренни.
Ни капли лжи — когда он смотрел на меня так спокойно, немного удивленно, я будто видела отражение себя.
Юной, глупой и ненавидящий мир.
Подростковый максимализм был на максимуме — у меня не было семьи, друзья никогда бы их не заменили, я считала себя стоящей против всего на свете. Меня манило все запретное, злое, что могло навсегда испортить меня.
Любое сочувствие или жалость я воспринимала в штыки. Я хотела, чтобы то, что я выросла в приюте стало моей броней, но…
Пришлось принять, что это часть меня. Не броня, а самое сердце. Моя жизнь. Я не смогу это изменить, а отвечать миру грубостью и насилием не выход. Нет виноватых в том, что случилось со мной. И я выбрала свой путь — жить в этом мире по его правилам и постараться добиться своего места под солнцем. Своего счастья.
Я посчитала, что я его достойна.
Инир же как пятнадцатилетняя я — решил, что он достоин только ненависти. К себе и ко всему вокруг.
Мои слова будут пусты для него.
И он поспешил холодно потребовать:
— Тебе лучше забыть то, что ты прочитала.
— Я не дочитала до конца, — пожала плечами.
Хотя я отлично знала конец.
Подняла смелый взгляд на Инира. Он забинтовал мою руку и отпустил.
— Ты убил их? Тех магов? — спросила.
Инир горько усмехнулся.
— Я убил их всех, — ответил без капли раскаянья. — Они заслужили. Они хотели уничтожить Антарес.
Неужели?
Вовсе не потому, что уничтожили тебя?
Но спросила другое: