В ушах неприятно звенит, не позволяя адекватно и быстро соображать.
Все обвинения Полковника больше не кажется простой игрой слов. Обида, а вместе с ней и первый шок, постепенно отступают. Действительность обретает другие очертания. Слишком острые. Грозящиеся ранить.
О, нет...
Нет... Нет! Нет!
И тут же перед глазами становится лицо Полковника. Его взгляд. Глаза, выражающие неприкрытую ненависть.
Сердце пропускает удар.
Чернов смотрел на меня так, точно я его кровный враг. Никогда и никто еще так на меня не смотрел. Даже муж. Тут же...
– Боже, – голос-предатель уходит в тихий шепот, колени разом подкашиваются.
Я будто отключаюсь. Припадаю к стене и каменею, не в силах противостоять такой правде.
Та женщина... Анжелика. Она соврала мне. Полковник не получал моих посланий. Он не отказывался от нас!
Господи...
Что же мы наделали?
– Нет, – мотаю головой и все-таки не могу сдержать эмоции. Горячие капли скатываются по щекам.
Не знаю, сколько проходит времени. Из полу-транса меня выводит тихая вибрация.
Вытаскиваю из кармана телефон и отвечаю, не глядя.
– Варь. Слава богу, ты ответила! – из трубки доносится голос Марины. – Мы уже думали ехать за вами. Ну, как вы там? Как Юлечка? С ней все хорошо?
Я сглатываю ком в горле и заставляю себя ответить.
– Все в порядке, Марин. Не нужно никуда приезжать. У Юли был анафилактический шок, сейчас ей уже лучше. Благо, мы успели довезти вовремя...
– Но как же так? – взволнованно спрашивает подруга. – Из-за чего?
– У Юли аллергия на орехи. Видимо, съела что-то, и... – замолкаю. Внутренности скручивает при мысли, что я могла ее потерять. Если бы не Полковник... Нет! Не хочу об этом думать. Второй раз я этого просто не переживу. – В общем, это я во всем виновата. Не нужно было приезжать. Дома я всегда слежу за ее питанием, а тут...
– Варь, ну ты чего! Ты ни в чем не виновата! Юля – ребенок, она могла съесть что-то, не зная. Конфету какую-нибудь или пирожное... Главное, что все обошлось. Ты об этом думай, поняла?
– Да.
– Вот и умница, – глубоко выдыхает она. – Мы с Артемом приедем завтра утром. Я бы и сейчас приехала, но ты же знаешь моего мужа. Кудахчет надо мной, как наседка. Не дает шага ступить.
– И правильно делает. Артем тебя любит и заботится. Да и приезжать нету смысла. Нас все равно к ней не пускают, – говорю и тут же замолкаю, чувствуя себя полной идиоткой.
Щеки вспыхивают ярким румянцем, с губ срывается едва слышный вздох.
– Т-а-а-а-к... А вот с этого момента прошу поподробнее! Ты там не одна? С тобой Чернов?
Прикрываю глаза и мысленно считаю. Один, два...
Нет, на этот раз не помогает. Сегодня ничто в мире не способно вернуть мне спокойствие.
– Можно я тебе потом все расскажу?
На мгновение Марина заминается. Видимо обреченность в моем голосе возымел на нее эффект.
– Хорошо, – отзывается после секундой паузы. – Только скажи, у тебя все нормально? Мне точно не нужно приезжать?
– Точно. Я справлюсь. Спасибо тебе, Марин. За все.
Пожелав ей спокойной ночи, нажимаю на «отбой» и иду к двери.
На этаже тихо. Никого нет. Только изредка слышится мерное жужжание работающего лифта. Клиника спит.
Бреду по пустынному коридору. Захожу в ординаторскую. И отшатываюсь, сраженная увиденным.
Он все еще здесь. Сидит, схватившись за голову, раскачиваясь из стороны в сторону. И даже в такой позе – сгорбленный, сраженный наповал, раненый зверь – он кажется огромным. Настоящий великан.
А перед глазами другой день. Яркий. Знойный, как сама пустыня.
Среди песчаных дюн и свободы. Мнимой. Но от этого не менее пьянящей.
Тогда я смотрела на него снизу-вверх. Маленькая перепуганная девочка. Романтичная глупышка, влюбившаяся в грозного великана...
Смотреть на него становится все сложнее.
Бездна его глаз пожирает меня, гипнотизирует. Я не могу отвернуться, не могу ничего сказать. Горло вновь атакует спазм. Воздуха катастрофически мало.
Внутри странно. Сердце заходится, ломает ребра.
Непонятно ощущение, словно я чувствую его, наполняет с каждым глотком.
Его мысли. Страхи. Переживания... Каждый удар сердца.
Они во мне.
Но... как? Почему?