Доктор не возражает. Молча скрывается в коридоре, замок тихонько щелкает, перекрывая единственный путь к отступлению.

Просторная ординаторская, которая еще минуту назад казалась мне теплой и уютной, вмиг превращается в клетку. Слишком тесную для нас двоих.

Пока шла сюда, смотрела на широкую спину Чернова и не могла избавиться от странного навязчивого чувства дежавю. Я будто снова переместилась в прошлое, вернулась на годы назад, когда, свернувшись к детской кроватки клубочком, беззвучно плакала, мечтая о НЁМ.

Своем герое...

Чтобы пришел и вытащил нас из болота боли и страданий, в котором мы тонем. Вызволил из плена.

Чтобы нес нас на руках.

Чтобы вернулся к нам живым и здоровым. Наш Полковник.

И чтобы не было ничего из того, что разрушило нашу жизнь. Только ОН.

НАШ ПАПА.

Господи, какая же я дура! Глупая, наивная дура. Которая никак не может повзрослеть.

Понять и смириться. Открыть глаза и признать, кто передо мной. Он – не герой. Не друг. Он – враг. Предатель. Самый страшный и беспощадный.

И то, как он смотрит на меня в замкнутом тускло освещенном пространстве доводит до состояния оцепенения. Заставляет пятиться назад. И это, несмотря на всю мою решимость, не поддаваться парализующему страху.

Черт, мне нужно быть спокойнее. Нельзя так остро реагировать на его близость. Впереди много трудностей, надо сохранять трезвый рассудок и не поддаваться эмоциям.

– Поговорим?

Хриплый голос как выстрел в спину. Жидкий азот бьет по венам, растекается под ребрами, заставляя содрогнуться. Виски простреливает острой болью.

Обхватив себя руками, оборачиваюсь. Тело отказывается нормально подчиняться.

Колени слегка подкашиваются, ноги ломит от усталости и желания сбросить неудобные лодочки. Но я этого не замечаю. Просто не реагирую.

Я смотрю на громадную темную фигуру. Мужчина перехватывает мой взгляд и кривит губы в некоем подобии улыбки. Отходит от двери и надвигается на меня. Медленно. Хищно. Не позволяя отвести глаз.

Мое сердце дает перебой. Замирает, сведенное очередной судорогой.

– Молчишь, – протягивает нарочито ленивым тоном, которому я совсем не верю и подступает вплотную, накрывает громадной тенью. – Что случилось? Ты боишься меня? У тебя руки трясутся.

Не успеваю ничего ответить. Пальцы на моем запястье сжимаются до боли, удерживая на месте, не позволяя шелохнуться. И я вздрагиваю всем телом, понимая, что на этом он уже не остановится.

– Пусти, – шепчу глухо. – Отпусти меня.

– Без проблем, – вкрадчиво заключает Полковник, буравит холодным взглядом. – Отпущу, когда узнаю правду. И для начала ты объяснишь вот это, – вскидывает руку, и я замечаю в ней ту самую злополучную папку. Наши с Юлей документы. Все.

Но самое главное - там тест. На отцовство. Отрицательный. Мы сделали его незадолго до гибели Гордеева. Уже тогда муж озаботился тем, чтобы в случае его смерти, нам с Юлей ничего не досталось. Ему была ненавистна сама мысль, что хоть что-то из его имущества может попасть в чужие руки...

И, кажется, Чернов говорит именно об этом.

* * *

Странное чувство. Неприятное. Точно я действительно в чем-то виновата. Точно это я все разрушила, разлучила его с дочерью.

Вспышки непрошенных воспоминаний озаряют сознание. Проносятся перед глазами, отзываясь уже привычной болью в сердце.

Я чувствую себя пойманной в ловушку, из которой нет выхода, нет спасения.

И зверь это знает.

Чувствует мою растерянность и питается этим. Вдыхает вместе с воздухом, пробует на вкус.

Дыхание сбивается, застревает поперек горла. Мне нужна свобода. От него. Хочу отстраниться, вдохнуть полной грудью, успокоиться. Но мне не дают этого сделать.

– Что это?! – спрашивает с нажимом и вдруг отпускает мою руку, разрывая контакт. – Что. Это. Такое?!

– Какое это теперь имеет значение? – шепчу пересохшими от волнения губами. Сражаюсь с безотчетным ужасом и пытаюсь прозвучать уверенно. Тщетно.

Мой голос звучит до противного жалко. Не могу противостоять ему. Хочу. Очень. Больше всего на свете. Но не выходит.

Моему мужу понравилось бы это. Его воспитание не прошло напрасно. Он сломал меня. Теперь я это понимаю.

– Ты реально не понимаешь? Или притворяешься? Я не идиот, Варя. Я умею считать и сопоставлять факты.