Вышли мы по отдельности. В столовой Диего поймала лейтенант Ноа и увела обсудить расследование убийства Павлини в свете неожиданной гибели главной подозреваемой. Я смотрела им в след и думала, что у Фаворры слишком темное прошлое и не менее туманное настоящее. Он полуфейри, полуоборотень и мне следует быть с ним осторожнее.

Есть не хотелось совершенно, аппетит пропал полностью. Я крутила в тарелке ложкой и с готовностью отложила ее, когда начали сыпаться сообщения от Алекса и бабушки.

Ох, какие новости! Моя активная родственница перечисляла страдания подсевших на массаж клиентов и порывалась выписаться из больницы, а врачи и младший Фаворра убеждали ее задержаться на лечение.

Дальше в моей голове заиграл невидимый оркестр. Потому что из всего на свете моя прародительница умела делать выступление.

После моего присоединения к общему хору, ба ударила пафосными гимнами, немедленно заклеймив меня предательницей. Через несколько писем начала давить на жалость, играя на струнах души и рассказывая, как ей тошно в палате. Итоговым аккордом была романтическая баллада про любовь и «как по тебе скучаю». Так сильно, что ей срочно понадобилось на работу. Ага.

С большим трудом единый фронт заговорщиков, а бабушка не мелочилась, а так и писала «весь мир против меня, но я не сдамся» — в общем совместными усилиями мы повлияли на упрямого бойца Эннет Нитароку, захватили ее в плен, выслушали лебединую душераздирающую песню и оставили на больничной койке строить планы дальнейшей борьбы.

Уф. Я выключила коммуникатор, отодвинула поднос с едой и сидела, вяло выслушивая восторженные воспоминания о гостях-сидхэ, когда к нашему столу подбежал дежурный.

— Хей, это ты менталист Второго отряда?

— Я.

— А что надо? — влез Вито. Остальные тут же подняли головы.

Вихрастый паренек-человек с опаской осмотрел нашу компанию и принял сурово-деловой вид, старательно хмуря брови.

— У нас в приемной срочная ситуация. Квестор распорядился позвать свободного менталиста на допрос. Э-э-э. Но других-то и нет.

— Иду, — я поднялась с готовностью. — Только я никогда не вела допросы.

— А ты и не будешь, их ведут старшие копперы, — объяснил Буч и начал подниматься со стула. — Пойдем провожу, расскажу, что и как. Парни, начинайте тренировку без меня, я подойду попозже.

Мы зашагали за спешащим дежурным. Полутролль немного замедлился, наклонился и тихо спросил:

— Что там у вас произошло с командиром? Босс чем-то недоволен?

Ого. Диего успел в начале трапезы бросить что-то вроде «А ты, Недотрога, подумай над своими действиями». И Буч уже насторожился.

— Эм. Он запретил уезжать домой, а я поехала и подвергла себя и родных риску.

Формулировать прегрешения пришлось на ходу, о чем-то конкретном мы договориться с Фаворрой не успели.

— А, тогда он быстро остынет, — успокоился Буч и принялся мне рассказывать о задачах менталиста на допросах.

На летней практике в прошлом году преподаватель судебной психологии, благородный Истер О’чад, которого мы за глаза называли «Мистер Молчать» за редкостно свирепый характер, показывал нам пример работы со свидетелями. Похоже, принцип был один и тот же.

Работа эмпата заключалась в определении эмоций и в идеале — определении обманывает гражданин или утверждает чистую правду. Основная беда была в умалчиваниях. Некоторые хитрецы, особенно помески с низшими фейри, отлично умели скрывать участие в преступлениях просто умалчивая правду.

— Тебе повезло, — вдруг сообщил дежурный, кинув на меня взгляд через плечо. — Этот свидетель пришел сам. Горит желанием дать показания, требует для проверки менталиста, представляете? А у нас сейчас вообще никого, ваш брат заболел, словно чумой покосило. Говорят, высшие лорды сегодня приезжали, очень за ситуацию переживают. Обещали на днях прислать ментала из Холма, вот красота будет!

Буч нахмурился и опустил руку на мое плечо.

— Потребовал встретиться с менталистом? Может и имя называл?

— Имя? Не знаю.

Посетитель, конечно, странный. Но меня зацепила другая новость. Я встала столбом, пытаясь удержать тело, готовое бежать до границы ближайшего Сектора, преодолевая водные преграды вплавь, а горные влет. Кого к нам собираются прислать? Ментала из Холма? Фейри слишком бодро принялись «помогать».

— Мы не будем присутствовать на допросе, — сказал Буч. — Объяснительную квестору я напишу.

Дежурный растерялся, лицо его недоуменно вытянулось, готовясь произнести длинное «о-о-о».

Я выпрямилась, выдерживая тяжесть широкой ладони, посмотрела на здоровяка снизу вверх. Неужели я кажусь настолько слабой, что за меня и решения готовы принимать?

В конце концов, если на территории полицейского участка, среди коллег, я при малейшем подозрении на опасность начну шарахаться от обычного допроса — стану ли вообще когда-нибудь самостоятельной?