— Ага, — довольно сказал Буч. — Оглушил босс этого кузнечика, как пить дать. А без сознания как он будет людьми кукловодить? Да никак. Спекся псих.

И действительно. Я перестала слышать противное, безумное хихиканье Эйдукоффа. Как выключило.

— А как это? — пробормотала я. — Не понимаю! В смысле понимаю, что Диего кинул что-то магическое в помещение к кузнечику, но командир же… оборотень! Как он это сделал? Он же должен не магичить, а на четырех лапах прыгать, да? Хвостом махать… Да?

— Бывает и прыгает командир. И машет… Но окна тут узкие, не пролезть ему. Да и бросаться на высшего ментала в звериной шкуре… того… чревато. Видела, что ваш студентик играючи с Вито сделал, когда тот его на себя отвлек? Хоп, и наш Виторио уже друзей своих кусать собрался. Не. Лучше так. Магия и оглушение.

Сознание Вито я ощущала, снова бодрое, словно его только что не захватывал безумный ублюдок.

Некоторое время я сидела на траве, хлопая глазами и переваривая информацию. Потом подергала полутролля за штанину.

— Буч! Буч! А откуда у оборотня-тигра магия?

— Так он полукровка, — буркнул тот. — Как и я. Не в том смысле, что тролль. Не. Он тоже наполовину фейри.

Фейри делились на высших и низших. Высшие, сидхэ — прекрасные и манящие своей идеальностью. Я видела их издалека на торжественных мероприятиях, любое серьезное решение должно было ими быть утверждено и украшено. Например, каждый учебный год они приезжали к нам на факультет на бал первокурсников.

Шли к трибуне легко, словно плыли. Говорили напутствия, мелодично, управляя голосами как инструментами. Все как один высокого роста, с худощавыми ловкими телами, чарующими лицами, в легких шелковых одеждах, украшенных вышивкой и камнями. Драгоценности они особенно любили. Говорят, многие Холмы были украшены под родовой цвет.

Зеленый Холм из изумрудов. Красный — из рубинов.

О любви фейри писали книги. Не преувеличу, если скажу, что примерно четверть любовных романов, взахлеб прочитанных мной на первых курсах, были посвящены именно им. В описаниях страстных деталей авторы отличались разительно, но все сходились в одном — маги-сидхэ лучшие любовники, и на любую их заинтересованность следует немедленно отвечать: «да».

Но, противореча утверждениям литераторов, сами волшебные создания людьми интересовались редко, в университетах не учились, вне Холмов практически не жили, появляясь преимущественно с проверками и по другим серьезным поводам. Зато часто приезжали на побывку их люди-слуги, да по делам-поручениям появлялись низшие фейри — гоблины, тролли, феи.

Причем у всех — и у высших, и у низших фейри кончики ушей отличались заостренной длиной. Своеобразный побочный эффект развития магии.

Моя бабушка утверждала, что не раз делала разным фейри массаж в элитных клубах, где волшебники любили вполне по-земному покуролесить. В итоге полукровки встречались довольно часто, но в основном от низших. Тому же Бучу никто не удивлялся.

А вот боевая магия Диего косвенно сообщала о его родстве с куда более могущественными силами.

Я вспомнила изуродованные шрамами уши, его странные вопросы о Холмах, когда мы встретились в душевой. Похоже, у Фаворры были некоторые проблемы в отношениях с родней. Причем с обеими сторонами, потому что даже дружелюбный Алекс о старшем брате говорил мало и неохотно.

— Ты как себя чувствуешь?

А вот и таинственный герой, кидающий сгустки магии на высоту трех этажей. Диего, в выглаженной чистой рубашке, брюках и ботинках с иголочки, единственный из всех нас выглядел прилично. У меня подол был испачкан в земле, улыбающиеся Вито с Джоком подходили в расстегнутых штанах и смятых в руках сорочках, а наряд Буча зиял дырами по плечевым швам.

Не пойму, как можно было незаметно прокрасться чуть не под стены корпуса, где буйствовал сумасшедший ментал, и смотреться словно беспечно прогулялся пару минут по проспекту.

— Нормально чувствую, — я постаралась говорить уверенно. — Испугалась, что попаду под откат в случае смерти заложников, но пронесло, спасибо Джоку. Он же поймал преподавателя, правильно?

Диего дружески хлопнул тут же поморщившегося худенького Джоковича по плечу и кивнул Бучу на горку брошенных на земле вещей.

— Тогда почему сидишь? Кузнечика и без нас охомутают, а мне хотелось бы отбыть отсюда до приезда кураторов с Холмов. Не люблю общаться с большими шишками, замучают вопросами, а у нас работы по горло.

Моргнув, я уставилась на командира, еще боясь поверить в собственную удачу. То есть он тоже не хочет с «ними» встречаться?

— Так, некогда рассусоливать, — напряженно сказал Диего.

Блестящая зеленая машина, взвизгнув шинами, повернула на внутренний двор университета. И несколько полицейских поспешили к ней навстречу с восторженно счастливыми выражениями на лицах.

Я вдруг взлетела в воздух, оказавшись на руках Фаворры.