— Так может поделим, м-м-м? — Максим снова бодает в плечо, предлагая вроде как с азартом. — По коктейлю закажем и знакомиться подойдем?

Так пошло звучит, что не скривиться не могу. Трахнуть девчушку за коктейль — это нихуя не отвлечься.

Поворачиваю голову к другу, смотрю внимательно.

— Тебе какую? Блондинок любишь же? — пятерка за наблюдательность. Но я любил не блондинок, а блондинку. Теперь как бы прошло…

— Успокойся, — уже сам похлопываю пьяненького планировщика по плечу, надеясь, что попустит.

Пусть дурехи развлекаются. Что-то подсказывает, что они не из хищниц. Не торчат на баре в ожидании, кто бы угостит.

Я бы даже сказал, чуть перегибают, позволяя себе слишком ярко расслабляться без присмотра человека, который в случае чего заступится.

— Темненькую тоже уступлю. Ради тебя, друг… — Разговор потихоньку начинает раздражать. Если Максим будет развивать тему, я напрямую предложу ему вернуться за стол и продолжать накидываться.

Но его что-то отвлекает.

Он смотрит вниз, потом провожает кого-то по лестнице.

Прослеживаю за взглядом, понимаю, что всё тех же девчушек.

Они возвращаются к столику. Глазастая смотрит перед собой, держит за руку подругу и тянет. Ей очень идет выбранное платье. Оно короткое. Ноги голые практически до белья, но, как ни странно, вульгарно она не выглядит.

Только в голове снова проскакивает мысль о безопасности и вторая — пусть парня не ищет, но его, наверное, и нет. Потому что в таком виде отпустить одну никто не рискнул бы.

— О, так это наши соседки…

Максим удивляется искренне и радостно. Поднимает руку и подзывает официанта, а я продолжаю слежку.

Девушки плюхаются на диванчик. Раскрасневшиеся. Жарко им. Обмахивают себя руками. Улыбаются, говорят о чем-то. Интересно, о чем вообще сейчас двадцатилетки разговаривают?

— Друг, вот за тот столик бутылку шампуня отнесешь? — Максим просит у официанта, а я еле сдерживаюсь, чтобы глаза не закатить. — Подороже, естественно…

Опять отрываюсь на моменте, когда две дурочки берут в руки по очередной стопке. Кто их вынесет через еще парочку — одному богу известно. Лишь бы не вляпались.

— Сказать, что от вас?

— Скажи, что от поклонников из-за столика напротив.

Затея — дермище, но я давно смирился: мир не будет существовать по моим правилам чисто потому, что мне так хочется. Поэтому сдерживаюсь и не комментирую.

Мой максимум — не иметь ничего общего с этим туповатым подкатом.

А еще не травить себе душу, наблюдая, как малолетки сходят с ума. Наверное, если влетят по неосторожности — будет им урок. Но лучше, конечно, чтобы всё у них обошлось жестоким бодуном.

Вернувшись за наш стол, копаюсь в телефоне и немного переговариваюсь с теми, кто потрезвей.

Вроде бы контролирую себя, а сердце всё равно, сука, реагирует, когда на мобильный прилетает сообщение от контакта «Лика».

С хуя ли я ее не забанил, кто скажет?

Читать не надо. Пошла нахер.

Я прекрасно это знаю. Но смахиваю вниз шторку и чувствую, как сносит:

«Я совершила ошибку. Ты меня простишь?»

Проклинаю день, когда взглядом поймал эту сумасшедшую. Чего она нахрен от меня хочет? Я в любовники к ней не запишусь. Как ни странно, хочу себя уважать.

Выдыхаю шумно, запрокидываю голову и считаю удары крови в висках.

— Извините, вам просили вернуть… — Резко дергаюсь, услышав обращенные ко мне слова официанта.

Он наклоняется и ставит бутылку в ведерке со льдом почему-то передо мной. Хотя ясно. В отличие от Макса я кажусь вменяемым.

Киваю официанту, поворачиваю голову и встречаюсь взглядами с глазастой. Она успела закрутить волосы в пучок. Теперь шея кажется ещё тоньше. Черты — ярче. Она поднимает рюмку, покачивает и выпивает залпом. Дурында.

— Как-то объяснили? — об этом не надо спрашивать. Должно быть без разницы, но мне любопытно.

Официант чуть мнется, краснеет даже:

— Сказали, что взрослые дяди должны бы знать — градус понижать нельзя.

Отбрили, конечно. Ответ мне нравится. Губы в улыбке кривятся. Еле сдерживаюсь, чтобы не передать вместе с пачкой сока, что маленькие соплюшки должны знать — свою норму на сегодня уже выжрали. Но это не мое дело.

Отпускаю официанта с кивком. Снова на телефон смотрю. Потом — на девок. Слава богу, им принесли еду. Лучше пусть кушают.

Собравшись, блокирую к херам Лику, встаю и беру в руки пиджак.

— Эй, ты куда? Нам кальян делают, — Максим хоть и пьяный, но за мной следит, как трезвый. Нахожу во внутреннем кармане пачку и прокручиваю между пальцами.

— Покурю, потом вернусь…

Ни одобрения, ни предложения вместе покурить не жду. Вернусь ли — ещё не решил.

Что-то не радует меня этот вечер. Кажется, что никак его уже не раскачать.