- Да, поэтому не пытайся увиливать от ответов, - чеканю как можно увереннее. В моей памяти ещё много белых пятен, но я блефую, чтобы вывести ее на откровения. - Ты всё ещё здесь, а не за решеткой только потому, что я хочу понять твои мотивы.

- Все, что я делала, было ради тебя, - упрямо повторяет она, как заведенная. - Я жизнь тебе посвятила.

- Разве я просил тебя об этом? - жестко перебиваю.

- Ты нуждался во мне!

- Ты обманом убедила меня в этом. Лишила семьи, любимой женщины и детей, не позволяла вспомнить то, что было для меня по-настоящему важным. Вместе с Сафиным ты манипулировала и играла моим сознанием. Неужели ты думала, что правда никогда не вскроется?

Неприятный запах отвлекает, раздражает рецепторы, и я нервно срываюсь с места, чтобы открыть окно. Альбина не возражает, но апатично следит за каждым моим действием. Она напоминает сломанную марионетку на шарнирах, повисшую на своих же веревках.

- Сафин - психиатр от бога, - внезапно становится на его защиту. - Он вытащил меня из депрессии после аварии и операции. Убедил, что бесплодие не приговор, научил принимать себя такой, какая я есть, и вновь почувствовать себя женщиной. Без его терапии я бы не смогла жить дальше, работать, строить планы.…

- Он ненормальный, Аля, да и ты явно не в себе, - выдаю честно.

Я всегда был искренним с ней, и она терпела мою грубую манеру речи. Но сейчас дергается, как от пощечины, хмурится и обнимает себя за плечи, интуитивно закрываясь.

- Сафин пытался тебе помочь, - цедит сквозь сжатые губы. - Как и я. Ещё до пожара я замечала, что ты бредил пополнением рода. Это было твоей навязчивой идеей. Именно она, по мнению психиатра, могла вернуть тебя к жизни после катастрофы. Я бы сама родила тебе, если бы смогла. Столько детей, сколько бы ты попросил.

- Ты пыталась? Сафин рекомендовал мне ЭКО с твоей подачи?

- Да, но я пустая, ты же в курсе, Миш, - горько усмехается. - Я согласна была воспитывать твоего сына от суррогатной матери, лишь бы ты был счастлив. Со мной. У нас же все складывалось хорошо, пока не появилась… она.

Подавив приступ ярости, направленной на Настю, Аля натянуто улыбается, поднимает руку и касается моего сжатого кулака. По коже будто расползается липкая паутина. Я откидываюсь на спинку стула, чтобы разорвать неприятный контакт и увеличить дистанцию между нами.

Возможно, это цинично, но я рад, что у нас нет ничего общего с Алей. Она не имеет отношения к моему сыну. За эти годы мы не сблизились, и я ничего ей не должен. Альбина собственными руками выстроила стену из лжи и интриг между нами. Это был ее выбор, не мой.

Меня никто спрашивал. В моих мозгах ковырялись, как в старом поломанном компьютере, перестраивая все на свой лад.

- Это ведь ты поручила Сафину заблокировать всё, что было связано с Настей?

- Ты бы и так не вспомнил ни её, ни вашу связь, - кривится с отвращением, будто я от скуки на берегу девочку на ночь подцепил. Я не помню деталей нашего знакомства, но чувствую, что все было по-настоящему.

- Выбирай выражения, Альбина!

Меня трясет от желания свернуть ей шею, но я должен выслушать ее версию произошедшего. Поэтому сдерживаюсь до последнего.

- Ваша связь была слишком скоротечной и случилась непосредственно перед травмой. Легкая интрижка со случайной девкой против наших многолетних отношений. Ты серьёзно, Миш? - скептически ухмыляется Аля, запрокинув голову. - Если бы она не залетела, ты бы забыл о ней в ближайшем рейсе. Неудивительно, что она была стерта пожаром.

- Она мне снилась, и ты знала об этом, - рычу, испепеляя ее злым взглядом. - Знала и молчала.

- Эти сны тебя убивали, Миша! - повышает тон, и её голос звучит истерично.

- Они помогали мне выжить! - бью кулаком по столу. - Я любил Настю и всегда буду любить только ее.

Аля смотрит на меня с разочарованием. Ищет в моем взгляде хоть намек на чувства, но находит лишь презрение. Между нами - выжженная пустыня.

- Ты ничего не сообщила моей семье, когда нашла меня в госпитале. Наоборот, ты скрыла правду. Заставила меня жить под чужой фамилией на краю страны, где меня бы при всем желании не нашли. Спряталась сама, подправив свою биографию. Неужели ты одна все это провернула? - недоуменно качаю головой. - Кто ты такая, Альбина?

- Нет, все было иначе.... После крушения крейсера командир Демин оказался под ударом, а рядовой Панкратов, чьи жетоны нашли при тебе, никого особо не интересовал. Выбор был очевиден. Я действовала в твоих интересах, Миша.

- Объясни, - приказываю морозным тоном. Но даже не подозреваю, какая правда меня ждёт.