- Никого я не принимала, Миша! - вспыхивает, как спичка. - Твоя ревность меня оскорбляет. Я после тебя ни одного мужчину к себе не подпустила!
Настя отталкивает меня, молча кивает на дверь, а сама прислоняется плечом к деревянному срубу старого дома. Смотрит в сторону, на густые ели, часто, шумно дышит, сложив руки под бурно поднимающейся грудью.
Я поворачиваю в замке ключ, который нам дала хозяйка, жестом приглашаю Настю в дом. Когда она переступает порог, я обнимаю ее сзади, впечатывая в себя хрупкое тело.
- Прости, Настенька, - шепчу, прижавшись губами к её шее. Чувствую, как ускоряется пульс. Зашкаливает у нас обоих. - Ты же знаешь, какой я.…
- Солдафон, - фыркает она с улыбкой, которую я не вижу, но слышу в ее смягчившемся тоне.
- Твой, - разворачиваю её к себе лицом. - Все эти годы. Только твой, Незабудка.
Она обнимает меня, тянется за поцелуем - и нас накрывает штормом.
Вспышки из прошлого, сны, фантазии и галлюцинации - все оживает в этом доме.
Я нападаю на Настю, целую жадно, с диким голодом, который мучил меня долгие семь лет без нее. Срываю с нее легкую курточку, в которую она куталась всю дорогу, бросаю прямо на пол. Переступаем через нее, бредем вглубь коридора, спотыкаясь, путаемся в ногах, но ни на секунду не отрываемся друг от друга.
Что бы ни случилось между нами, как бы далеко мы друг от друга ни находились, мои тело и душа помнили эту женщину.
Я всегда её помнил.…
- Миш, ты, наверное, проголодался с дороги?
Настя осторожно и мягко пытается привести меня в чувство.
Остановить? Напрасно.
Не слушаюсь. Сны оживают, и я не могу им сопротивляться.
Я в эпицентре пожара, который невозможно потушить.
До ожогов. Дотла. Чтобы возродиться, как Феникс из пепла.
Каждую ночь Настя вызволяла меня из огненного плена адского крейсера, вела за собой к свету, а теперь спасает наяву. Ее нежные прикосновения, как исцеляющие волны, обдают мое сгорающее тело, и все дымится.
Она моя вода и мой кислород.
Я пью ее без остатка. Я дышу ей глубоко. Я живу ради нее.
- Да, но этот голод другой природы, Настя, - хриплю ей на ухо, аккуратно сжимая зубами мочку.
Моя ладонь скользит под ее блузку. Все выше, пока не накрывает грудь. Я чувствую, как бешено бьется Настино сердце. Губами собираю высыпавшие на бархатной коже мурашки, ловлю её рваные вздохи, сжираю тихие стоны.
Искренний, неподдельный отклик любимой женщины срывает крышу. Я действую смелее и разнузданнее.
Небольшие круглые пуговки, не выдержав моего напора, вылетают из петель, в некоторых местах отрываются от шелковой ткани, падают и ритмично постукивают по деревянному полу. Края блузки расходятся, обнажая жаркое, подрагивающее тело.
Настя вздрагивает, вцепившись руками в мои плечи.
- Не бойся меня, - нашептываю лихорадочно, как под гипнозом. Отпускаю свои мысли и эмоции в свободное плавание. - Я лучше сдохну сам, чем причиню тебе вред. Веришь?
Она замирает, и я неосознанно следую ее примеру. Наш зрительный контакт откровеннее поцелуя. Настя мило улыбается, протягивает руку к моему лицу, пальцами бережно разглаживает морщины на нахмуренном лбу.
- Ты говорил то же самое в наш самый первый раз, - чуть слышно признается.
- И что ты ответила?
- Верю.… Всегда.
Прошлое сплетается с настоящим. Не выдержав, я сгребаю Настю в охапку и беру на руки. Она послушно роняет голову мне на грудь, а я почти не чувствую ее веса. Хрупкая, как кукла из тонкого фарфора, и такая же ценная.
- Медведь, - пробивается в сознании за секунду до того, как она произнесет это вслух.
Я несу добычу в свою берлогу. Не прекращая целовать ее, на автопилоте бреду по дому, толкаю одну из дверей, и мы оказываемся в спальне.
На белых, свежих простынях Настя выглядит сказочно, как незабудка под снегом. В моем представлении она обнажена полностью, и я тороплюсь претворить фантазии в реальность.
- Настенька, ты такая красивая у меня, - выдыхаю с восхищением, будто вижу ее впервые.
Я медленно ласкаю взглядом стройное тело, боясь дотронуться. Почти не дышу, чтобы не спугнуть Незабудку и не сломать. Всё ещё не верю.… Кажется, призрак исчезнет, а я снова проснусь один в пустой постели.