– Джон-Джозеф, разберись с ними, – коротко приказал Альберт. Сам он повернулся к побледневшему Ричмонду:

– Надеюсь, вы удовлетворены?

– Д-да, к-капитан…

– В таком случае, прошу прощения, мы с кузиной не располагаем более свободным временем. Одри?

Он говорил таким тоном, что никто не посмел ему возражать. Ричмонд поклонился, пробормотал очередную порцию извинений и ушел.

– Глупая девчонка! – набросился Альберт на Одри, как только дверь за незваным гостем закрылась. – Что на вас нашло?

– Ричмонд явно дерзил вам и был уверен, что вы не посмеете выстрелить, – она пожала плечами. – А я была уверена, что вы не промахнетесь.

– Вы же никогда не видели, как я стреляю.

– Вы не стали бы предлагать то, в чем сами не были бы уверены, верно? – девушка улыбнулась и спокойно вернула подсвечник на место. Альберт задумчиво следил за каждым ее шагом.

– Я мог промахнуться и попасть в вас.

– Только не вы, – она покачала головой и смущенно добавила. – Может, пройдем в столовую? После сегодняшних событий я ужасно проголодалась!

Берти только усмехнулся и подхватил девушку под руку.

– Почему вы не предложили Ричмонду поужинать с нами? – поинтересовалась Одри, когда они сели за стол.

– Играя в призрака он вел себя как мальчишка, а детям не место за столом со взрослыми, – невозмутимо ответил Альберт. – К тому же, если вы Ричмонд грезит армией и с моей стороны было бы дурным тоном поощрять его.

– Поощрять? – изумилась Одри, тщательно расправляя льняную салфетку на коленях. – Зачем вам это делать?

– Потому что, избавившись от надзора родителей, он наверняка начал бы расспрашивать меня о службе, а потом романтизировать мои слова. Поэтому я и предложил ему стать на линию огня, чтобы он понял, что армия – это не только красивая мишура, а еще и много другое.

Девушка задумчиво посмотрела на Альберта, пытаясь понять, что на самом деле кроется за его словами.

– По-моему вы просто хотите избежать вопросов, потому что не желаете возвращаться к тягостным воспоминаниям, – заметила она.

– Так же, как и вы, – парировал Берти, смотря прямо в глаза собеседницы. Показалось, или там мелькнул испуг?

Одри замерла, а потом опустила ресницы, пряча взгляд.

– Все, что я помню, капитан Линдгейт – тихо начала она. – Это страх. Даже не страх, а леденящий душу ужас.

– Одри… – начал он, но девушка выставила ладонь, призывая замолчать.

– Не надо. Я… все равно мне необходимо рассказать вам…

“Только не вздумай говорить обо мне, глупышка, – раздалось в голове. – Тебя отправят в сумасшедший дом. Или сожгут на костре. Поверь, это не слишком приятно.”

Лицо будто опалило жаром. Одри вздрогнула и провела рукой по лбу, словно надеясь, что это прогонит Тьму. Помогло. Во всяком случае, дышать стало легче. Она заметила, что Альберт все еще ждет продолжения рассказа и вздохнула.

– Мои воспоминания слишком обрывисты, – предупредила Одри. – Я помню, как мама вдруг запретила мне бегать по болотам.

– Бегать по болотам? – капитан нахмурился.

– Вы не были в Вандее?

– Нет.

Одри грустно улыбнулась.

– Вандея… – в ее голосе снова появился певучий акцент и легкое грассирование. – Мы жили там, как и пятьсот лет назад. Перелески, небольшие хижины, обнесенные живыми изгородями и замки обнищавших аристократов, таких, как мой отец. А еще там были болота. очень много болот и озер, по которым легко было добираться из одной части Вандеи до другой на лодке. Хотя мы, дети, предпочитали передвигаться на длинных ненлес…. как это по-вашему? А, жерди! Мы бегали от одного озера к другому напрямик, собирали дягиль… Жарили на костре сыр. А потом… потом вдруг сыр пропал. Перестало хватать даже хлеба… К нам то и дело приезжал кто-нибудь из соседей, они запирались с отцом в его кабинете и оттуда слышались недовольные голоса. После таких визитов родители много спорили, думая, что я не слышу… И однажды отец уехал. Мама много плакала, когда думала, что я не вижу. А потом… в наш замок потянулись раненные. Их было много, очень много…

Одри перевела дыхание. Желая поддержать ее, Альберт положил свою ладонь поверх ее, он знал, что поступает неприлично, что почти нарушает данное слово, но девушка, поглощенная воспоминаниями, не заметила этого.