– Нет. Не важно, но тетя, неужели вас волнует только это?

– Благополучие Хамфри? Конечно! А что же еще?

– А как же я? – девушка в ужасе уставилась на нее. До этого момента она считала, что тетя, пусть и недалекая особа, но по-своему заботится о ней. Миссис Харрисон махнула рукой.

– Да кому ты нужна! Тем более теперь, когда твоя репутация в глазах всего общества окончательно погублена, и вряд ли ты выйдешь замуж. Но так обойтись с Хамфри! – она с ненавистью взглянула на племянницу. – Ты вся в свою мать! И вправду говорят, что яблочко от яблоньки! Джулия тоже ни о ком не думала, кроме себя.

“Хоть одна разумная личность в этой семье!”

Одри скрипнула зубами, а в карете стало еще темнее. Желание вскочить, затоптать ногами и закричать, что тетя не имеет права так с ней обращаться, и отзываться о ее матери охватило девушку, и ей пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы совладать с собой. Она прекрасно понимала, что истерика ни к чему не приведет, и только обозлит миссис Харрисон еще больше.

“Давай убьем ее?” – с надеждой предложила Тьма.

Одри только покачала головой и отвернулась к окну, раздумывая, что ей делать дальше.

Даже если тетя сменит гнев на милость, оставаться в доме, где ею помыкали и относились хуже, чем к прислуге, она не желала. С другой стороны, что она могла сделать? Некрасивая, без гроша за душой…

С этими мыслями она вышла из экипажа, как только он остановился, и не оглядываясь на тетю, направилась в детскую. Обе девочки уже крепко спали. Переодевшись в ночную рубашку, Одри не стала ложиться в постель. Убедившись, что ее никто не видит, она присела на окно, задумчиво глядя на полную луну, видневшуюся над крышами домов, словно та могла подсказать ответ.

Девушка сидела так пока не забрезжил рассвет, а потом все-таки легла в постель. Ей снился бальный зал и она, кружащаяся в объятиях офицера в алом мундире. Черты его лица расплывались, но Одри знала, что это – капитан Лингейт.

Утро как обычно началось со скандала. Завтракая, Мери умудрилась испачкать платье Сьюзен, и та не осталась в долгу. Громкие крики из детской разбудили мистера Харрисона, который восстанавливал силы после бурно проведенной ночи.

– Одри, немедленно успокой девочек! – потребовала миссис Харрисон, возникая на пороге детской комнаты.

– Но…

– И без всяких “но”, просто сделай, что тебе говорят! – она вышла, хлопнув дверью. Опасаясь материнского гнева,Мери и Сьюзен тотчас притихли.

Одри, напротив, воспряла духом. Она направилась следом за тетей, намереваясь высказать ей все, что думала, но не успела, миссис Харрисон скрылась в спальне мужа. Входить туда было бы верхом неприличия, и девушка уже хотела отступить, когда раздался голос мистера Харрисона.

– … опять не справляется?

Понимая, что речь идет о ней, Одри замерла. Разговор слышался так явственно. словно девушка стояла в комнате. Опасаясь, что ее обнаружат, она затаила дыхание,

– Да, дорогой, – миссис Харрисон наверняка покачала головой, отчего ее второй подбородок заколыхался. – К тому же после вчерашнего я опасаюсь, какой пример она может подать нашим девочкам?

– Вчера после вашего отъезда викарий Торнотон говорил со мной.

– Вот как?

– Да. Он просил руки Одри и уверял, что сможет наставить ее на путь истинный. Хоть это и непросто.

– Думаю, для всех это было бы лучшим решением, дорогой.

Девушке показалось, что земля ушла из-под ног. Устраивая вчера демарш, Одри искренне полагала,что отпугнет незадачливого жениха, а не ускорит события.

– Хамфри сказал, что его невеста категорически против Одри в своем доме, – тем временем продолжала тетя, – а держать ее здесь… трудно представить, какой вред она может нанести нашим дочерям. Поэтому лучшее решение – выдать ее замуж.

– Я напишу викарию.