Радужное настроение лопнуло, словно мыльный пузырь. Она снова почувствовала себя так, словно находилась в доме тети в Пейнтборо и получала выговор. Это было несправедливо. От обиды губы задрожали, а стекла очков затуманились. Как девушка не старалась сохранять видимость спокойствия, предательский всхлип все равно вырвался из груди.

– П-простите… – пробормотала она, вытирая слезы. – Я…

Снова всхлип. Тихо ругнувшись, Альберт шагнул к ней и обнял. От неожиданности слезы пропали, Одри замерла, совершенно не понимая, что делать. С одной стороны надо было возмутиться, но с другой… Это было так уютно, стоять, в тесной близости друг к другу, прижиматься щекой к колкой ткани сюртука, слышать, как гулко бьется его сердце. Судорожно вздохнув, Одри подняла голову. Их взгляды встретились. Миг, еще один… Лицо мужчины было слишком близко. Его глаза потемнели, а дыхание стало прерывистым. Свежий запах парфюма дурманил голову, губы Одри приоткрылись и она нервно облизала их. Берти вздрогнул. Понимая, что едва не нарушил данное девушке слово, он медленно разжал руки.

– Это вы простите, – он сам не понимал за что извиняется: за свой гнев или минутную слабость. Голова шла кругом, а руки все еще хранили ощущение хрупкости девичьего тела. Фея, завлекающая путников в чащу леса…

– Я… это все хранилось на чердаке, – затараторила Одри. – Я не знала… не думала…

– Вы не виноваты. Просто… – Берти провел ладонью по волосам, словно это могло упорядочить мысли. В голове все еще шумело, а голос звучал хрипло. – Это сюртук Дэра… Он носил его в школе.

– Если вам так неприятно, я сейчас же сниму его! – Одри попыталась расстегнуть пуговицы, но капитан мгновенно сжал ее руки. Мысль о том, что она окажется сейчас перед ним в одной рубашке будоражила и ужасала.

– Не стоит. Уверяю, Дерек был бы рад оказать вам эту любезность.

– А вы?

Берти с иронией подумал, что в этот момент он предпочел бы лично снять сюртук с девушки, медленно расстегивая каждую пуговку, а потом…

Не сдержавшись, он медленно провел пальцем по ее ладони. Глаза девушки распахнулись, а рука задрожала, словно птичка, угодившая в силки. Это заставило Берти опомниться, он отступил.

Вовремя! В глубине дома послышались шаги одного из лакеев. Раздался стук дверного молотка, лакей распахнул дверь и в холл вошел Стивен Чоллакомб.

– А, вы уже готовы?

Если он и удивился непривычному костюму для верховой езды Одри, то не подал и вида.

– Да, – почти зло отозвался Альберт. – Кузина?

– Я… – Одри все еще была в растерянности, потому ухватилась за первую всплывшую в мозгу фразу. – Может быть, мистер Чоллакомб желает чаю?

Она осеклась, понимая, что вопрос прозвучал глупо.

– О нет! – рассмеялся Стивен. – Во-первых, моя лошадь стоит у крыльца, а во-вторых я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством!

– В таком случае, идем!

Капитан вышел, даже не оглянувшись.

– Ваш кузен не в духе? – поинтересовался Стивен Чоллакомб.

– Наверное, это моя вина, – вздохнула девушка. – Я напомнила ему об умершем друге.

– Коих у него было прилично.

– Простите?

– Капитан Линдгейт воевал, а на войне люди умирают, – Стивен остановился, пропуская девушку. Она тоже замерла, с возмущением смотря на него.

– Вы говорите об этом так спокойно!

– Ну… – он слегка смутился, – война закончилась, и нам стоит оплакать потери и жить дальше.

“А он неплох, – зашелестело в ушах. – И легко будет подчиняться нашей воле. Соблазни его!”

– Нет! – Одри поняла, что сказала это вслух.

– Простите?

– Ка…. мой кузен слишком много пережил, мистер Чоллакомб, и не может относиться к потерям так же легко, как вы!

С этими словами она бросила взгляд в угол, где клубился еле заметный серый туман, и вышла. Стивен пожал плечами и последовал за ней.

Серый толстый конь стоял на привязи у конюшни, а Джон-Джозеф прошагивал вороного, чья шея и бока были мокрыми от пота. Одного взгляда на двух лошадей хватало, чтобы понять, они из одной конюшни.

– Вижу, капитан, вы не теряли времени зря, – Стивен улыбнулся. Берти смерил его надменным взглядом.