“Она не слышит. Меня никто не слышит, кроме тебя, моя Мелюзина…” – в шепоте Тьмы слышалась издевка.Одри захотелось закричать, затпать ногами, чтобы хоть как-то заглушить этот шепот, но тогда все точно решат, что она сошла с ума.

“Тогда они умрут…”

Перед глазами промелькнула картина, во что может превратиться этот цветущий городок: разрушенные дома. растоптанные цветы и кровь… Одри явственно ощутила характерный солоноватый запах…Порыв ветра пронесся над головой, заставляя розы гневно зашелестеть листьями. Казалось, еще миг, и…

– Приехали, мисс! – грубый голос ворвался в мысли, заставляя Одри опомниться.

Тьма разочарованно зашипела. Одри заморгала, окончательно приходя в себя. В этот момент она готова была расцеловать этого сурового человека, который, словно сторожевой пес, старательно охранял своего хозяина от посягательств, и потому относился к девушке с неприязнью. Он даже не стал спрыгивать с козел, чтобы открыть ей дверцу экипажа, делая вид, что слишком занят лошадьми.

Рысаки и вправду вели себя беспокойно, не то страшась нового места, не то их просто закусали слепни. Уточнять Одри не стала. Торопясь покинуть экипаж, словно это могло остановить Тьму, она сошла на мостовую. Пейдж соскочила следом и замерла, с раскрытым ртом рассматривая городскую площадь. Одри пришлось окликнуть ее, прежде чем девчонка засуетилась, открывая перед хозяйкой дверь, над которой висела вывеска “галантерейные товары Барни”:

– Простите, мисс!

Одри только покачала головой и шагнула внутрь. Горничная юркнула следом, дверь закрылась. После яркого солнце девушке показалось. что в лавке очень темно. Она сделала шаг, нога провалилась в пустоту, и Одри едва не упала.

– Осторожно! – молодой человек, разговаривавший с хозяином лавки кинулся и подхватил ее за талию. – Барни, я же говорил, что надо что-то сделать с этой ступенькой!

– Да, сэр, – невозмутимо отозвался лавочник.

– Это моя вина, – Одри смущенно улыбнулась. Она поспешила выровняться и кивнула, благодаря своего спасителя. – Вернее, мое виновато мое плохое зрение.

– Не стоит беспокоится, – он вежливо склонил голову, золотистые локоны упали на лоб, и незнакомец изящным, наверняка тщательно отрепетированным у зеркала движением откинул их. – Знаете, у меня идеальное зрение, и я не представляю, как чувствует себя человек, которого лишили этого.

– Как в тумане, – охотно пояснила Одри. – Например, ступеньки сейчас сливаются с полом. Так что если я вдруг пройду мимо вас на улице, не поздоровавшись, прежде чем обидеться, прошу вас, убедитесь, что я вас заметила.

– Непременно, – незнакомец снова улыбнулся, и Одри почувствовала, как ее сердце затрепетало.

“Он улыбается так каждой…” – надменно фыркнула Тьма. Одри поежилась. Может, так и начинают терять рассудок?

– Но что привело вас сюда? – тем временем продолжал незнакомец.

– Меня? – переспросила Одри и поморщилась от собственного вопроса, слишком уж глупо он звучал. Это ничуть не смутило блондина:

– У порога я поймал именно вас.

– Говорите так, словно стояли весь день и ожидали, пока девушка упадет к вашим ногам, – не сдержавшись съязвила Одри.

– Не весь, но я очень надеялся на то, что встречу симпатичную незнакомку и смогу оказать ей услугу.

– В галантерейной лавке? – девушка постаралась не выдать радость по поводу того, что собеседник считает ее симпатичной. Разумом она понимала, что он всего лишь флиртует, как флиртовал бы с любой, кто оказался бы на ее месте, но все равно было приятно. В Пейнтборо молодые люди, прекрасно понимая ее положение, ограничивались сухими общими фразами о погоде.

“А ты скажи ему, что у тебя нет приданого,” – прошелестело в голове. В какой–то момент Одри действительно поддалась этому голосу, но сразу же опомнилась.

– Вы не представляете, сколько девушек заходят сюда каждый день! Ведь у Барни есть все: кружева, ленты, перчатки, пуговицы, шали…

Он придал своему голосу интонации ярмарочного зазывалы, и Одри снова улыбнулась:

– А как насчет очков?

– Разумеется!Те, кто не разобьет нос при входе вполне могут приобрести у Барни прекрасный монокль! Я сам только что смотрел один! Хотите взглянуть?

Пейдж, все еще стоящая у дверей тихо пискнула, не понимая, что ей делать: остаться на месте или же проследовать за хозяйкой к прилавку. Одри украдкой закатила глаза, а потом, распорядившись, чтобы горничная осталась у дверей, снова повернулась к красивому незнакомцу.